Дарья Кузнецова - Случайные гости

– С кораблями тоже неясно. Что они живые и экипаж находится с ними в постоянном плотном контакте, я догадался, – продолжил дядя. – Но зачем вам при этом изменять собственные реакции и отказываться от эмоций?

– Из-за симбионта. Эти существа тесно связаны друг с другом и со всей планетой на эмоциональном и информационном уровне. Разрыв последней связи не критичен, разрыв первой – вызывает шок и может привести к смерти. Для того чтобы этого избежать, экипаж взаимодействует между собой и с кораблем гораздо теснее, чем это случается в нормальной жизни, фактически превращаясь в единый организм. С другой стороны, подобная форма существования неестественна для человека и приводит к безумию. В конечном итоге человеческой части экипажа приходится полностью отказываться от эмоционального восприятия действительности. Рациональная часть личности принимает такое слияние спокойно и находит его удобным. Отсюда, собственно, и сложности с речью, она очень быстро забывается, потому что становится ненужной.

– Кхм… Какие сложности, – растерянно кашлянул Василич. – И оно того стоит? Из-за этой черной… субстанции вот так над собой издеваться?

– Именно поэтому мы до последнего избегали контакта с вашей цивилизацией, – медленно кивнул Сур. – Вы пытаетесь перекроить мир под себя, мы – найти оптимальный способ сосуществования со всякой жизнью.

– Ты так говоришь, будто мы уничтожаем все, что нас не устраивает, – не выдержала я. – Мы тоже стараемся минимально вмешиваться в экосистемы планет и ничего не перекраиваем! И вообще, можно подумать, вы не люди, что ли? Вы разговариваете на нашем языке, выглядите как мы, но ты сейчас высказываешься в таком тоне, будто вы чем-то лучше нас!

– Аленушка, не буянь, – мягко попросил Василич.

Чужак же слушал меня очень внимательно и, кажется, заинтересованно.

– Я не утверждал, что кто-то лучше или хуже, – спокойно возразил он. – И не имел в виду, что вы уничтожаете планеты. Дело в подходе. Оказавшись в какой-либо среде, вы отгораживаете для себя определенную территорию, на которой создаете привычные комфортные условия. Мы пытаемся приспособиться и уменьшить количество необходимых стен.

– Почему вы в таком случае живете в летающем городе, а не отрастили себе жабры? – мрачно уточнила я.

– Иногда приспособиться не получается, – усмехнулся в ответ Сур, разглядывая меня с непонятным выражением в глазах: не то насмешливо-ироничным, не то заинтересованным. – В воде живут естественные враги мазуров, наших симбионтов. Когда те находятся в своей изначальной форме, они избегают столкновения с помощью мимикрии. Мы же к настолько совершенной маскировке не способны. В итоге оказалось, что проще подняться в небо. Повторяю, я не нахожу наше общество идеальным, оно просто отличается от вашего. Если на то пошло, мы взаимодействуем с окружающим миром активнее вас и гораздо интенсивнее вмешиваемся в экосистемы миров. Вы стремитесь сохранить их и себя неизменными, мы – пытаемся встроиться в них как можно плотнее.

– Любопытно, – задумчиво протянул дядя Боря. – Тогда осталось два основных вопроса. История возникновения вашей цивилизации – не просто же так мы настолько похожи! – и та дрянь, с которой мы столкнулись на Мирре. Я так понимаю, последнее – какая-то родня ваших симбионтов? Только ваши… мазуты не настолько критично вышибают мозги. Так?

– Вроде того, – медленно кивнул Сур. Внимательно обвел нас по очереди взглядом, дольше всего задержался на мне, после чего остановился на капитане и с усмешкой ответил: – Есть два варианта. Я могу рассказать увлекательную правдивую историю, а могу честно ответить, что пока не вправе разглашать эту информацию. Какой устроит вас больше?

– М-да, – задумчиво протянул Василич. – Я чисто для справки все-таки уточню: а другие твои коллеги как отвечали бы на эти вопросы?

– Разрешенной версией, без вариантов, – развел руками абориген.

– И в честь чего лично тебе позволена подобная откровенность? – полюбопытствовал капитан. Сур несколько секунд его разглядывал, а потом все-таки ответил с легким смешком:

– Потому что часть правил устанавливаю я как ответственный за все контакты с вашей цивилизацией.

– И при этом, разругавшись с бабой, ушел в рядовые патрульные? А потом еще без проблем восстановился в должности? – растерянно уточнил штурман. – Какое у тебя доброе начальство!

Абориген пару секунд разглядывал его с внимательным прищуром, а потом вдруг расхохотался. Смех у него оказался неожиданно очень искренним, приятным, мягким и глубоким, просто заразительным. От него как будто смягчились черты лица и глаза потеплели. К своему стыду, я залюбовалась и даже незаметно для самой себя расплылась в ответной улыбке. Когда заметила это, поспешила стереть предательское выражение лица, но было уже поздно: Сур внимательно меня разглядывал. И промелькнуло в этот момент в его глазах нечто такое, что заставило меня смутиться и поспешно отвернуться. А вот мужчина, отвечая на вопрос, продолжал смотреть на меня – я это чувствовала.