Место и впрямь оказалось важнейшим, вопреки ожиданиям командира, шевалье Аган Гапья, противник, столкнувшись с кавалерией стражи и моими сокурсниками в демонической форме, пошел на прорыв не по дороге в обход болотца и куцей ивовой рощи, а напрямик – сквозь неудобь. Видимо, бандитам и наемникам, собранным дикими баронами для защиты своей вольницы, чрезмерно захотелось быстро покинуть поле боя. В итоге моим мужичкам, буквально от сохи, пришлось минут тридцать сдерживать врагов, благо противник тоже не отличался выучкой и дисциплиной, кроме того, мы стояли перед болотом, в редколесье, а им пришлось продираться сквозь кустарник, и мы успели приготовиться, в то время как они потеряли строй. Но не думайте, что это было легко: атаковали нас яростно, где-то на пятнадцатой минуте я, стремясь везде успеть и сохранить трещащую по швам линию копий, схлопотал стрелу в стык доспехов. После этого мне стало ясно, что роль командира не только в грозных окриках и участии в самых яростных столкновениях, но и в грамотном управлении резервами. Хотя у небольшого отряда, находящегося в горячке скоротечного боя, роль резерва и невелика, однако я обратил внимание, что слева из-за особо густого кустарника и скрытого им старого завала прорываются только одиночки, принять которых на копье можно и меньшими силами. Придерживая кровоточащее плечо, я отковылял туда и, сняв часть бойцов, укрепил опасно истончившуюся линию копейщиков в центре, затем отправил вестового к соседям справа требовать помощи.
Помощь от них так и не подошла, но подоспел резерв местной стражи, гораздо более боеспособной, нежели мои ополченцы, натасканные инструкторами из Дворов Хаоса профи сменили остатки боеспособных копейщиков (менее половины от состава полуроты) и своими длинными двуручными мечами просто порвали противника. В общем, здесь враг не прошел, как, впрочем, и в других местах. Можно было спокойно терять сознание, чего мне так и не удалось сделать: вслед за стражниками подтянулись лекари с магом-целителем. Мне быстро плеснули на рану бальзам и перетянули многострадальное плечо, после чего вместе с прочими легкоранеными отправили в тыл. Я, однако, дождался, пока лекари закончили со всеми подававшими признаки жизни ополченцами, и, преобразовав остатки моего подразделения в медбратьев (два копья и плащ между ними легко заменяют носилки), отправил их в лагерь. Там за нас взялись уже серьезно, и эта моя задержка сыграла дурную роль – оружие врага оказалось смазанным некой гадостью, в результате чего я провалялся несколько дней в бреду и опоздал на похороны деда.
Сразу после лазарета мне дали короткий отпуск на долечивание и устройство семейных дел. От правительства Лохья я получил награду и был отмечен руководителем практики: в отличие от большинства остальных курсантов, я реально командовал подразделением в бою, а не пугал наемников своим демоническим видом. Однако в графе о причинах ранения было указано «ранен, так как по причине слабого владения трансформой был поставлен в строй к местным вооруженным формированиям». Еще одно лыко легло в строку.
Дома меня ждали опечаленные близкие: деда все же любили, он рано передал управление леном сыну и отчасти отошел в тень нашего патриарха Же Актора Дан Геона, барона Звездной пыли (старшая ветвь нашего рода). Его с натяжкой можно назвать моим троюродным прадедом. Ленное владение нашей семьи было заслужено моим прапрадедом, дядей патриарха Же. Во время войны с альянсом Железной пяты Хаос послал двадцатитысячный корпус в поддержку наших союзников – Лиги Равновесия. Мой предок командовал в нем одним из полков и отличился достаточно для вручения ему за заслуги выморочного владения.
Но вернемся от истории рода к моей: кроме печали по поводу смерти деда в воздухе витало странное напряжение. Старшой посматривал на меня косо, я сразу решил – завидует! Отцу постоянно недоставало времени со мной поговорить, да и с матушкой я нормально не пообщался: как-то вдруг по ее охам и ахам, глупым вопросам и каким-то вздорным, ограниченным репликам мне вдруг стало ясно – а ведь она не блещет умом! Отчасти во мне говорил подростковый максимализм, отчасти – некоторое чувство опустошения после реального боя, ранения и смерти самого близкого человека. Возможно, еще сыграло некую роль то, что я крайне редко навещал семью – учеба и тренировки требовали от меня полного самоотречения, а в шестнадцать дети растут быстро.
Сестер не было: они отбыли для покаяния и размышлений в Храм Боли (в нашем кругу считается полезным в случае смерти близких отправлять молодых девиц в подобные заведения – это воспитывает в них стойкость к утратам и возвышенный дух… хотя я так не считаю). Младшего братишку тоже не застал, о чем весьма жалел – он был серьезно болен, творческая натура, у него случилось что-то вроде горячки, он бредил и в бреду разговаривал с дедом, короче его тоже отправили в храм, только на сей раз Исцеления.
Читать дальше