Валентин Баженов - Мирумир

Июльский полдень был в разгаре. Была жара, жара плыла, в июль катилось лето, и разогретый воздух плыл и плавился над водой. Это можно было увидеть, посмотрев чуть дальше в сторону плеса, на широкую гладь реки, где не было скутеристов и лодок, где как в зеркале отражалось синее – синее небо с редкими облаками и горячее солнце, сверкало и слепило глаза, разливаясь теплом и светом в высокой синеве…

Вал плыл к берегу реки не спеша, раздвигая руками прозрачную воду, ощущая ее тепло и нежность каждой клеткой своего тела и невольно расслабился, не обращая никакого внимания на какафонию разных звуков, что смешались в разогретом воздухе и неслись со всех сторон. Он нырнул под воду, чтобы намочить волосы, а выныривая, уткнулся руками в чье-то мягкое и загорелое тело, что вдруг оказалось перед ним.

Это была красивая лицом, голубоглазая девушка с полными чувственными губами в синем купальнике, а ее большая полная грудь выскочила из него, приоткрыв ему свой темный, эрогированный сосок, сначала один, затем другой. Золотая цепочка и крестик здесь же на ее загорелой груди.

– Ну что уставился! – сказала она, пряча от него грудь и поправляя тонкие лямки своего купальника, – Плыви себе дальше, куда плыл! Плавают тут…

– Ого, красотища какая! – воскликнул он и сразу вспомнил правила трех «нет» – ничего невозможного нет! Привет, голубоглазая, извини, что так получилось! Как зовут тебя, красавица? – Улыбнулся и, завороженный, ее взглядом с живыми полными пухлыми губами, восторженно добавил:

– В девушке должны быть красивы только две вещи: это взгляд и губы, потому что взглядом она может влюбить, а губами – доказать, что любит! А тут такая красота…

– А, что мы уже на ты? – ответила она, отворачиваясь от него – Нахал! Но он взял ее за руку и повернув к себе, заглянул в ее большие голубые глаза, сказал своим низким приятным голосом:

– Похоже, что рука судьбы сама свела нас в этом публичном доме, в этом блудилище, – рукой показал на этот лежащий, стоящий, двигающийся по берегу и воде топлес, – Мы тоже часть его! Красавица, а ты веришь в любовь с первого взгляда?!

– А ты знаешь, что все браки заключаются на небесах! – Вал снова улыбнулся ей и гляди в глаза, на губы, стал читать ей стихи:

– Нет ничего прекрасней губ твоих, Когда улыбка украшает их, Когда они волнуют и влекут, Когда молчат, смеются и поют, Когда они сердиты и грустят, Когда играют, дразнят, говорят, Когда бледнеют, удивляются, робеют, Когда горят желанием краснеют, Нет чувственней и слаще губ твоих, Вся страсть и нежность хранится в них…

– Красавица, а тебе говорили что ты – настоящая Анжелика, не киношная, а живая и быть с тобой рядом, это уже – счастье!..

Может быть, он убедил ее, может, голос повлиял на нее или его серые светящиеся любовью глаза, но прекрасная незнакомка сменила свой гнев на милость:

– Светлана! – заулыбалась она своей чарующей улыбкой – А тебя?!

– Валентин! – ответил он и прижался к ней всем телом, обнял ее за талию и, окунувшись еще больше в ее бездонные голубые глаза, утонул в них раз и навсегда, смотрел на нее и не сводил с нее своих влюбленных серых глаз.

– В каждой женщине природой заложено красиво стесняться, и вызывающе скромничать – Вал осмелел и рукой дотронулся до ее шикарной груди, улыбнулся.

– А ты – нахал! – сказала она ему, – Но симпатичный…

Вдруг засмеялась она.

– А ты очень красивая! – невольно слетело с его губ и, подчиняясь голосу сердца и плоти, сверкая глазами, он еще крепче прижал ее к себе, глаза в глаза и губы их слились в страстном поцелуе…

– О, какой ты скорый! – заулыбалась Светлана, как только он немного ослабил руки, не все не отпуская от себя.

– А еще ты очень сладкая, Светлана! Твои глаза, твои губы – в тебе столько красоты и обаяния, что мои руки и душа сами все тянется к тебе!..

Вал снова прижал ее к себе и поцеловал ее долгим сладким поцелуем, лаская при этом руками ее попу, спину, сжимая соски и груди …

– Однако! – воскликнула она, скользнув руками вниз по его загорелому, мускулистому телу, легко нашла то, о чем он скромно промолчал…

– Вы меня смущаете, молодой человек! – громко засмеялась она, держась руками за растянувший плавки мужскую гордость, при этом смотрела в глаза, доставая член наружу.

– Ого, ничего себе! – воскликнула она, – Да в нем сантиметров тридцать будет, да еще такой толстый…

В глазах ее загорелись озорные огоньки…

– Тебе показалось! – улыбнулся он и только подумал, что делать дальше, как она сама прижалась к нему всем телом и, обняв его одной рукой за шею, другой направила колом стоящий конец в свою пухлую, мокрую от желаний щель, обняла его руками и ногами и зашевелила попой…