Марина Ноймайер - Под знаком Льва

Я задумчиво рассматриваю свои руки при свете дня: сила, которую я в них ощущала после прикосновения к Табуле, улетучилась, и я больше не чувствую себя тикающей бомбой замедленного действия. Видимо, создавать такие временны́е воронки я способна только после непосредственного соприкосновения с Табулой. А может быть, это была вообще разовая акция, событие из ряда вон выходящее. При всем при этом… как, черт возьми, мне теперь вернуть Леонардо в его эпоху?

Желудок издает недовольное урчание примерно на этой мысли, напоминая, что я уже слишком давно ничего не ела. Радуясь, что у меня появился повод прекратить свои панические размышления, я сосредотачиваюсь на том, чтобы собраться и подготовиться к встрече с моими новыми знакомыми.

К счастью, в сундуке у подножия кровати я нахожу кое-какую одежду: чулки, вязаное платье и плащ-накидку. Моя же одежда, которую я небрежно скинула на пол перед сном, не желая больше оставаться в потных и грязных вещах, так и лежит у кровати. Я решаю, что мне будет гораздо комфортнее носить вещи того времени, в котором я теперь живу. Так что, наскоро освежившись и уложив собственную одежду на самый низ сундука, я расправляю плечи и выхожу в коридор, невольно прислушиваясь, но в отличие от вчерашнего вечера в доме царит абсолютная тишина. Неужели все уже разошлись?

Я некоторое время колеблюсь между желаниями разыскать кого-то из обитателей дома и найти что-нибудь съедобное, и в конце концов мой урчащий желудок становится окончательным аргументом ко второму. По опыту я знаю, что хозяйские помещения, а следовательно, и кухня, находятся на первом этаже или в подвале, поэтому направление поисков мне вполне очевидно. Из прихожей доносятся приглушенные голоса, и я прислушиваюсь, разворачиваясь в сторону звука. Решившись, я все же сворачиваю направо, в коридор, который ведет вглубь дома, слыша хихиканье и ощущая завораживающий аромат духов, что веет мне в лицо, заставляя сделать глубокий вдох и почувствовать запахи эфирных масел и цветов. Я ускоряю шаг, добираясь до арки, затянутой тяжелым полотнищем, из-за которого отчетливо слышатся гулкие голоса, прерываемые тихим плеском. Плеском?

Мое любопытство оказывается сильнее благоразумия, и я, недолго думая, ныряю под занавес.

– Ой, – растерянно вырывается у меня. Передо мной открывается целый спа-салон по меркам Римской империи: в мраморный пол вмонтирован круглый бассейн, окруженный ступенями, в котором, как мифические нимфы, плещутся четыре женщины. Пятая дремлет на лежаке в задней части комнаты. Я делаю еще один шаг вперед, оказываясь окутанной клубами ароматного пара, поднимающегося над теплой водой бассейна.

Я довольно долго стою неподвижно, пытаясь уместить эту ароматную ванну в своей картине мира. Мрамор под ногами приятно теплый, и мне становится интересно, установлен ли здесь теплый пол. Прямо как из учебников по культуре Древнего Рима.

Одна из женщин в бассейне разворачивается и широко распахивает глаза, замечая меня у входа. Это она так громко хихикала прошлым вечером, когда я проходила мимо бесконечных лежаков.

– О, вы только посмотрите, маленькая бродяжка, – зовет она звонким голосом. Все тут же оборачиваются ко мне, и я чувствую, как начинают гореть щеки. Бродяжка, черт возьми.

Только сейчас среди женщин я обнаруживаю Галатею с забранными наверх волосами. Между ее бровей залегает крутая складка.

– Попридержи язык, Серена! – Она заносит руку и отправляет Серене в лицо волну брызг, на что та дергается, издавая возмущенный визг.

– Ты смыла с меня весь эликсир! Он же еще не до конца впитался! – Женщина, ругаясь, ощупывает свое лицо.

Галатея только насмешливо фыркает, изящным движением руки подманивая меня ближе, и, пока Серена продолжает верещать о расточительстве греховно-дорогим эликсиром для кожи, я подхожу к бассейну. Четыре женщины удобно устроились на вырубленных в камне ступеньках, и, насколько я могу разглядеть, все они раздеты догола. Конечно, они голые, тут же осаживаю себя я, как будто ты сама моешься в нижнем белье… Меня немного раздражает только эта самонадеянность, с которой здесь относятся к наготе: никто стыдливо не прикрывается, когда я, абсолютная незнакомка, стою рядом с ними. Я же невольно вспоминаю, насколько мне самой неловко было мыться с Пеппиной во Флоренции.

– Как ты себя чувствуешь? Хорошо поспала? – дружелюбно спрашивает Галатея, хватаясь за персик на сервировочном блюде у края бассейна. Я только сейчас замечаю богато наполненную тарелку, мой желудок снова издает урчание, и я неловко закашливаюсь, пытаясь замаскировать этот смущающий звук.