Илья Романов - Липовый барон

Я, конечно, не Пьер, не богат, как он, но, блин, момент тоже надо учитывать. Бастард барона, у которого, по слухам, нет других сыновей, гвардеец [29] Надо различать три гвардии: есть дворцовая гвардия (почётная стража из высокородного дворянства – синекура), есть просто гвардия (реальное охранение сюзерена) и есть линейная гвардия (бойцы, что решают конфликты). , дворянин, ещё не стар по местным меркам. Вывод?! Да окрутят меня, если только дам повод. Не-е-е, лучше в первый салон буду ходить для снятия напряжения…

Ну, поныл вам немного о своей житухе, и слегка отпустило. Расскажу лучше другое, серьёзное. Тут дело такое. Жизнь и смерть…

В Небеса мы попали по случаю. Просто занесло нас туда. А они не зря прозываются Небесами. Тут в ходу поговорка: «Из Небес на небеса улетел».

К слову о небесах: тут как-то считается, что их много. Средние небеса – для грешников. Высшие – для знати. Низшие – для праведников не от дворян.

«Тебя съедят черви на нижнем небе!» – проклятье, обзывательство, намёк на низкое, не дворянское происхождение. По сути, тут знать сразу попадёт на высшие небеса, никакой уравниловки Иисуса с верблюдом и игольным ушком. Одно хоть успокаивает: вер тут много, и в разные небеса для разных сословий не все верят.

Я и Антеро были в сюрко короля и, наверное, поэтому к нам не придирались. Одежда с королевским гербом – это отдельная тема.

По какой-то нелепой случайности мы носим красные накидки с изображением какого-то нелепого существа. Химера, но не в классическом земном смысле, ну там грифон и подобные им, а нечто местное и нелепое.

Герб короля – это что-то с чем-то. Собачье туловище и рыбий хвост вместо головы. Сразу говорю: я не понимаю, почему так. Любителям аналогий и вообще геральдики в целом напомню, что Раян – это не Земля. Этот мир развивался по своим законам, со своей мифологией и геральдикой.

Всё, что я понимаю в местном гербоведении, так это то, что герб, который я ношу на сюрко – это признак королевской власти. Сам не понимаю, как это нелепое существо может указывать на такое высокое происхождение.

Так вот. У меня в сумке на крупе коня письмо к очередному адресату, я позёвываю после ночной смены в карауле у казармы. Вот сволочи, ничего толкового охранять не доверяют нашей сотне, только всякую некондицию, где и утащить нечего.

Антеро с умным видом ковырял мизинцем в носу. Светило солнышко сквозь набегающие тёмные тучки.

Мы тупо ездили по улицам, искали адрес. Потом заглянули в трактир, слегка выпили. Когда собрались дальше в путь, то заметили какую-то толпу рядом с трактиром. Пошли посмотрели. И было на что.

Дуэль. Старик против молодого мужчины. Они только готовились, и мы почти ничего не пропустили. Вокруг толпа шепчется о причинах поединка. Назначаются мелкие ставки. Свидетели дуэлянтов пытаются разогнать толпу, чтобы для сражающихся был более широкий круг.

– Это убийство, – услышал я тихий голос кого-то в толпе.

Кем бы ни был неизвестный шептун, я с ним согласен. Деду за шестьдесят, а бой на стали – это не бокс. Чем отличается поединок на стали от рукопашки и вообще в целом единоборств! Тем, что первый же пропущенный удар, как правило, и последний. Кто не в курсе, то надо просто пустить кровь, и кружишь, пока противник сам не свалится от удушья. При большой кровопотере из организма уходит кислород, и человек начинает задыхаться.

Дед обречён. Старый, а не требует замены поединщика или, наверное, не может сделать это. Чужак он в Небесах, и заступиться за него некому.

Рассказывать, почему я не вступился, не буду. Просто поддался чувству толпы. Толпа жаждала крови, как стая собак, алчущая первого визга разрываемой на куски девочки…

– Антеро… – начал я.

– Молчи, дурак. Без тебя разберутся… – прошипел мой отморозок.

Я его понимаю: в случае моего участия у Антеро одна только головная боль. Служба королю завязана на мне. Даже если меня не убьют, полутысячник кор-сэ́ Загра меня без вазелина полюбит за дуэль при такой массе свидетелей.

Причем не за сам поединок (тут их формально никто не запрещает), а за то, что честь полка уронил. Это тоже отговорка, которая будет на бумаге. На деле тут каждая служба у любого высшего дворянства или сановника имеет свою внутреннюю регламентацию и правила. Хочешь дуэль – никто тебе не запрещает, но дерись вдали и глуши, без лишних свидетелей, без сюрко с гербом хозяина, в своей собственной одежде.

В общем, за косяк с широкой оглаской сначала с вазелином полюбят куратора тысячи. Потом уже без смазки тысячник докопается до полутысячника. И только потом, когда все эти чувства вырастут в размерах, как снежный ком, всё счастье этой «любви» упадёт на меня.