Владимир Саяпин - Связующий

– А теперь оставим любезности, герои. Ваше сражение уже началось.

Взгляд постоянно самовольно опускается на ладонь. Каждый раз хочется увидеть, что пальцы расплываются, чтобы можно было сказать, что все это лишь видение, но этого не происходит. Эти минуты тянутся, как целая вечность. Еще даже шагу сделать не пришлось, а ноги уже дрожат от бессилия.

Петр так сосредотачивается на собственных мыслях, что не замечает, как его величество, нахмурившись, поднимает руку. Что-то изменилось. Один только гоблин настораживается, но все происходит слишком быстро, и даже он, проворный убийца, не успевает среагировать.

– Приготовиться! – восклицает король.

А затем он резко бросает вниз огромную руку, и даже удается почувствовать, как от этого взмаха ударяет в лицо поток воздуха.

Взгляд уходит влево. Туда его влечет движение. Гоблин с длинным носом, усмехавшийся над чем-то почти все время, теперь хмур. Он хочет посмотреть за спину, но не успевает двинуться, и Петр вынужден наблюдать, как одним мастерским ударом мечник срубает остробородому голову. А затем взгляд наблюдает, как меч опускается и на шею стоящего рядом воина, но повернуть голову сильнее уже не выходит. В это же самое время острие меча проскальзывает где-то возле шеи, там начинает жечь, но чувства быстро тают.

Равновесие удержать невозможно. Весь мир переворачивается. Пошевелить ногой, рукой или даже моргнуть уже не выходит. Еще только получается осознать, что голова пролетает мимо собственной же груди, но затем все окутывает мрак. Ни боли, ни чувств, ни мыслей. Просто темнота.

Затем появляется странное ощущение. Трудно представить, что такое возможно, но мысль жива. Значит, есть все-таки жизнь после смерти?

И тут же вспышка. Она не дает ответить на вопрос, спокойно подумать. Так же быстро, как была совершена казнь, юноша возрождается на том же самом месте, среди камней призыва, оглядывается и видит, как пятеро мечников изо всех сил молотят лежащего на земле воина.

Руки слабнут. Вмешаться, кажется, нужно, но… это слишком трудно. Не станет ли хуже? В голову лезут посторонние мысли, лишь мешая разобраться. Впрочем, этот здоровяк уже все равно мертв, ему не помочь. А с другой стороны, до сих пор он еще не потерял голову. И пока юноша размышляет об этом, воин испускает дух.

Едва голова отделяется от тела, как оно распадается мелкими искрами прямо у всех на глазах. Эту невесомую пыль разносит ветер. Мечники отступают, бросают оружие, падают на землю, пытаются отдышаться.

Петр оглядывается. Рядом осматривает себя удивленный гоблин. С другой стороны высокий, худощавый, высокомерный и недовольный, длинноволосый мужчина, а рядом с ним прелестная девушка в легком серебряном шлеме. И эти двое тоже удивленно осматриваются, не понимая, как остались живы.

Спустя несколько мгновений совершенно неожиданно рядом из ничего появляется воин. Целый и невредимый. Вспышка слепит, но почти никто не отводит глаз. Наконец, когда все пятеро снова оказываются перед королем, он вновь поклоняется, удостаивая призванных гостей империи той чести, какой еще не заслуживали многие короли, бывавшие здесь.

– Благородные герои, – поднимает он хмурый и серьезный взор, – как и гласит писание, смерть для вас – лишь мгновение в небытии. Умерев, вы спешите вернуться в мир, чтобы продолжить битву. И теперь мы это знаем.

Он снова поклоняется. А Петр уже готов цыкнуть и ляпнуть что-нибудь, но замечает, что даже высокомерный, остроухий мужчина справа молчит, даже воин, которого мечники долго и упорно забивали толпой, в лице ни капли не изменился. Так что и юноша решает не подавать голоса.

– Пусть вас успокоит то, что вера моя в ваши силы непоколебима. Я ни на миг не сомневался в том, что вы восстанете…

– Пкхе… – срывается недовольный шепоток.

Все четверо союзников оборачиваются к Петру и пронзают его такими холодными взглядами, что юноша застывает, выпучив глаза. Внутри просыпается забытое чувство, как когда приходилось стоять в детстве у доски и смущаться тому, что учительница пытается стыдить перед другими учениками. Только теперь еще хуже. Теперь все так, будто у нее получилось.

«Да и пес с ним. Пускай болтает. Какого черта вообще?..».

Ладонь такая четкая. Как это может быть? До сих пор не удается поверить, сколько ни проверяй. И ведь пальцы так точно видно…

Засмотревшись на собственную руку, Петр вздрагивает от неожиданности, когда на ладонь вдруг опускается мешочек со звякнувшими внутри монетками. Он немедленно поднимает глаза.