Александр Март - Механики. 24 ЧАСТИ.

— А ты не спрашивал, — парировал он.

— И сколько таких куч? Откуда там электричество? На сколько каждого провала хватает? Какая длина дорожек? Появляются ли такие провалы ещё? — начал я засыпать профессора вопросами.

— Подождите, Александр! — поднял, обе руки кверху профессор улыбнувшись. — Не спешите, сейчас отвечу. Вокруг нашего городка четыре таких провала, которые питают весь город. Электричество из них получают уже несколько лет подряд и оно там кончаться вроде как не собирается и перепадов напряжения нет. Длина дорожки от 50 до 120 метров. Провалы появляются, один-два в год, вокруг нашего города есть ещё пять таких провалов, они просто огорожены, а камни собраны в кучу. Так что думаю, с электричеством тут проблем не будет точно. Точно так же как и с водой. Родники вокруг и их очень много. В оазисах целые озёра с питьевой водой. Когда нашли железную руду и наладили производство стали, стали трубы выпускать. Водопровод сделали, вот вам и вода, потом уже до скважин дошли.

— А почему тогда люди предпочли селиться в голой пустыне? — спросил я. — А не в этих оазисах, где лес, трава, вода и всё такое.

— Оазисы сами по себе небольшие. Вы площадь нашего городка знаете какая?

— Нет.

— Наш город размером примерно 10 на 8 километров и продолжает расти. Внешний забор и периметр частенько переносят. На месте вашего склада например, пять лет назад был забор, сейчас тут город, а до внешнего периметра около двух километров. Из года в год сюда попадали люди и их становилось всё больше и больше. Вытоптать траву и вырубить лес дело пяти минут. А что вы есть будете? И где выращивать ту же пшеницу? Охотится на животных. Нет, сначала конечно жили в оазисах, конечно на природе лучше жить, чем в пустыне. И, кстати, обратили внимание, что в оазисах всё растёт в несколько раз быстрее, трава, деревья. Ещё одна загадка. На людей этот феномен не распространяется. Когда жителей перевалило за несколько тысяч, места стало не хватать. Старшие приняли решение строить города в пустыне, недалеко от этих самых оазисов, а на них самих оставить тех, кто будет заниматься земледелием и животными. Некоторых животных удалось приручить. Так и расширялись постепенно. Пустынные дикие животные в оазисы не заходят почему-то.

— Хорошо, следующий вопрос, — я решил узнать побольше, всё таки интересно, что тут и как и откуда. — Откуда тут всё? Я имею ввиду пшеница, кукуруза, фрукты, кроме мяса и рыбы естественно, тут этого в изобилии имеется. Кофе вот, например, — показал я рукой на молотый кофе в банке, — кстати кофе не хотите?

— Спасибо, не откажусь.

Пока я заваривал ему кофе, профессор продолжил.

— По всему тому, что вы сказали вообще всё просто. Сюда же тысячи людей попадают. Кто с чем. Кто просто в одежде, кто с вещами в чемодане, кто на машинах. Все же разные люди и у некоторых из нас можно найти в карманах или вещах очень много интересных штук. Вот вы, с чем сюда попали?

— Лично я на машине с инструментами, — сказал я честно. — Думаю, нет смысла делать из этого тайны.

— Вот! — улыбнулся профессор. — А кто-то на дачу ехал, с семенами для посадки, кто-то с кустами какими и так далее. Вот вам и всё. Посадили, выросло, сделали семена, посадили снова. Не забывайте, тут люди уже 10 лет живут. Так что с пищей здесь тоже всё прекрасно.

— Прям идеальный мир какой-то, — сказал я, подавай профессору чашку кофе.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Насчёт идеального я бы не торопился. Ночью из города выходить смерти подобно, животные, да и банд куча. Потом, мы совершенно не знаем животных в облаке. Это они сейчас за пределы городка не выходят, а завтра? Вы же ведь наверняка знаете, что те же самые ящеры выходят из под земли?

— Да, знаем, — кивнул я.

— А кто им проходы эти роет, знаете?

А вот тут стоп! Я задумался, ведь про это то мы действительно и не знаем ничего. А что, если профессор прав, и в какой ни будь момент, они выйдут из облака?

— Нет, — честно признался Туман, — не знаем.

— По рогачам, обезьянам и волхам вообще ничего не понятно, — продолжил Лев Олегович. — Почему обезьяны и волхи только ночью входят? Боятся света? Жары? Или они боятся тех же ящеров и рогачей? Или ящеры ночью видят плохо или совсем ничего не видят? Или волхи и обезьяны выходят и днём тоже? Просто мы их не видим. Где все живут? Рогачей почему ночью нет? Что ими движет?

— Пастухи ими движут, — ответил Туман, — и инстинкт голода. А волхов видели пару раз днём. Только они не нападали.

— Как это днём? — одновременно мы с профессором спросили у него.