Александр Март - Механики. 24 ЧАСТИ.

Мы стали ржать ещё громче, у меня аж живот заболел. Да и сами полицейские тоже сидели хохотали. Видимо, всё-таки ситуация нестандартная была.

— В итоге дежурный объявил общую тревогу, и туда поехали все наши экипажи, — продолжил капитан. — Ваших кое-как скрутили. Они всё никак успокоиться не могли. Только с помощью газовых баллончиков получилось. Потом в наручники заковали, а то, боюсь, трёхсотых еще больше было бы.

Слива с Кирпичом стояли и ржали просто, как кони, держа друг друга.

— Так ваши и тут умудрились накосячить. Стекло в дежурке видел разбитое?

— Видел, — вытирая слёзы от смеха, сказал я.

— Это твой Колючий свалить пытался. Он собой стекло разбил, прыгнул на него в наручниках. Полночи их сюда всех таскали. Пока помощь всем оказали, перевязали. Круто твои вырубили всех камуфляжников, они долго в себя приходили, а твои до последнего сопротивлялись. Большой ваш лавочкой перед собой махал. К нему подойти никто не мог, а остальные трое сзади него глаза свои протирали.

Мы уже больше не могли смеяться, я просто со стула сполз от смеха. Хохот стоял на весь кабинет.

— Ладно, хватит ржать, — остановил всех капитан, — стараясь собраться.

— И что теперь? — спросил я.

— Да мы вот думаем, что с вашими делать? — хитро посмотрел на меня капитан, — может их на работы принудительные отправить? Месяцок потрудятся на благо общества вместе с камуфляжниками, поспокойней станут.

— Да ладно, капитан, — отмахнулся я, прекратив смеяться, — наших же меньше было. А камуфляжники-то кто такие? И кто у Бэхи стёкла разбил? Около входа стоит, — кивнул я головой. — Это наших пацанов машина.

— Камуфляжники — это люди из соседнего города, караван приехал, вот они и пошли в это кафе посидеть отдохнуть. А из-за тачки вашей походу весь сыр бой и начался. Кто-то там стекло в ней разбил, вот ваш Большой и пошёл их колотить всех без разбору.

— Ну, вот видишь, наши вообще не виноваты.

— Ага, не виноваты! — воскликнул Бондарев. — Ладно бы между собой помахались, так они полицейских бить начали.

— Ну, мужики, так получилось. Ребятки горячие наши. Ты же сам прочитал, что все люди «…были уже достаточно сильно выпивши…». Вот и подумали, наверное, что к этим ещё подмога пришла, а когда разобрались, даже помощь вызвали.

Слива и Кирпич снова заржали.

— Да уж, — почесал макушку капитан.

— Давайте мы вам компенсируем все, так сказать, телесные травмы.

— Ну чё, мужики, — спросил капитан у сидевших коллег, — пойдем на встречу?

— Да ладно уж, — махнул рукой один из них, — все молодыми были.

— Значит так, Александр, — принял решение Бондарев. — Кафе восстановить, у нас тут у дежурного всё починить. С камуфляжниками больше не драться.

Я хотел было возмутиться на предмет того, почему мы должны кафе восстанавливать, а потом понял, что кафе, скорее всего, Большой разнёс, если он лавочкой размахивал и людьми кидался. Ладно, не обеднеем.

— Только это, капитан, — обратился я к нему, — этих тоже выпускай. Нам надо отношения с соседями налаживать.

— Да понятно, — кивнул он. — Куда мне их столько? Валер, — обратился он к одному из своих, — идите выпускайте всех, вещи отдайте им. А ты, Саш, останься, обсудим с тобой компенсацию. И вы все идите отсюда.

Полицейские и моя личка вышли из кабинета, закрыли за собой дверь, и через минуту я снова услышал дружный хохот нескольких глоток. Видимо, они дошли до обезьянника и, увидав там всех сидящих, снова вспомнили рассказ капитана.

— Ну твои дали, конечно, — покачал головой капитан. — Вчетвером уложить 24 человека. Они кто у тебя? Супермены?

— Почти, — улыбнулся я. — Все спецы. А Клёпа и Колючий воевали вдобавок ещё, спецназ.

— Тогда понятно. Колючий этот лихо в наручниках прыгнул. Я даже глазом моргнуть не успел, как он собой стекло вынес. А Клёпа! — капитан снова заулыбался. — Четверо трёхсотых. Маленького Васю вашего втроём еле скрутили, он как юла там крутился между моими ребятами. Ладно, чего ты там по компенсации предлагал?

В итоге, быстро обсудив размер компенсации, мы вышли с капитаном на улицу. Там уже стояли наши и камуфляжники и о чём-то мирно беседовали. Судя по улыбкам и рукопожатиям, беседа протекала в мирном русле. Большой, вон, даже обнимает кого-то. Увидав меня, эта четвёрка тут же замерла и прекратила улыбаться, ожидая нагоняя. Но при посторонних никогда не нужно ругать подчинённых, да и за что их ругать-то? Ну подрались, ну разнесли там кое-что. Сам молодой был, не в такие переделки попадал. Так что нормально. Благо, полицейские нормальными пацанами оказались. А деньги полицейским и за ремонты я всё равно с них удержу. У меня тут не благотворительная организация.