Александр Март - Механики. 24 ЧАСТИ.

Дверь тут же открылась, и Вася зашёл внутрь сарая.

— Блестящий бой! — заорал микрофон. — Давайте поздравим этого бойца с победой!

Люди как будто пришли в себя и мгновенно начали орать снова.

— Завтра мы выпустим этого человека на бой против двух Лимутов!

Толпа взревела ещё больше.

Твою же мать! Ну доберусь я до тебя, урод! Кишки выпущу живому.

— Я ему муравьёв в жопу засыплю! — прошипел Слива.

На площадку выбежало четверо индейцев и, взяв за лапы кошку, утащили её оттуда.

— Молодец Большой, — сказал Андрей, — хороший боец. А для этого Железного сердца мы другую казнь придумаем.

— Он у нас самый сильный, — с гордостью сказал Слива.

— Я чуть не заорал от радости, когда Васёк кошку завалил, — сказал Митяй.

— Не ты один, — улыбнулся я.

— Заводи, заводи, заводи! — заорала толпа.

— Господи, что эти уроды опять придумали? — в сердцах сказал Стёпа.

— Да будет шоу! — снова закричал кожаный. — Зажигай!

После его слов, свет везде разом потух, все фары мгновенно выключили. Но через несколько секунд тут и там стали загораться факелы. С каждой секундой их становилось всё больше и больше. Внизу, на тюрьме, на эстакаде, на мостиках и переходах, вокруг площадки. Индейцы зажигали их и тут же устанавливали в крепления. Со стороны, где стояли мотоциклы, взревели двигателями несколько байков. Потом на них сзади укрепили факелы, и мотоциклисты, сорвавшись с места, стали быстро набирать скорость. Двое из них мгновенно заехали на небольшой трамплин и, пролетев с десяток метров по воздуху, приземлились внутри площадки, где только что бились с Лимутами люди. Там они начали ездить на заднем колесе, крутить пятаки, всячески заводить толпу. Третий мотоциклист ездил на заднем колесе вокруг площадки. Сзади у него были прикреплено два больших факела. Должен сказать, что вся эта картина очень завораживала. Я даже и не думал, что люди могут столько орать, свистеть, хлопать в ладоши. Кто-то молотил железками друг о друга. Грохот и шум, конечно, стояли сумасшедшие.

Потом они включили ещё что-то, и несколько установленных по бокам труб начали выкидывать вверх струи огня. Всё это сопровождалось ударами барабанов и рёвом двигателей мотоциклов. Затем завели ещё несколько мотоциклов. На них напрочь отсутствовали глушители. Рёва и шума стало ещё больше.

— Только музыки не хватает, — заметил кто-то, кажись, Слива.

И тут включили музыку.

— Рамштайн, твою мать! — воскликнул Митяй. — Они Рамштайн врубили!

Не знаю, что у них там были за колонки, но играла она очень громко. И тут люди внизу буквально сошли с ума. Они прыгали, обнимались, дёргались в такт этой музыке. Млять, светомузыку врубили! Несколько мощных стробоскопов начали включаться и выключаться в такт музыке.

— Вот это я понимаю, дискотека под открытым небом! — радостно оскалился Стёпа, закричав и пытаясь переорать музыку.

В общем, внизу и на деревьях было самое веселье: моргают вспышки, орёт музыка, ревут люди, мотоциклисты носятся и дымят резиной.

— Всё для вас, дети мои! — раздался усиленный колонками голос.

— Железное сердце! — начала скандировать толпа.

— Повелитель, повелитель! — начали они орать.

Балкон тут же осветился включёнными фарами, и там мы увидели стоящего кожаного.

Наоравшись «Повелитель!», они снова стали орать:

— Заводи, заводи, заводи!

— Заводи! — что есть силы заорал кожаный.

Музыка тут же стала играть тише, снова включили свет. Все фары мгновенно зажглись, теперь был свет и от факелов, и от фар машин.

— Выводите троих и ту несогласную женщину! — закричал стоящий на балконе главарь этих психов.

Следом мы увидели, как индейцы также выводят из здания тюрьмы по освещённому коридору женщину около 30 лет. Она была очень сильно избита, одета в футболку и рваные штаны, шла в лёгких тапочках, но, несмотря на это, передвигалась с высоко поднятой головой. Следом топал молодой парнишка. Он всё время озирался по сторонам. Шорты, голый торс, кроссовки на ногах. За ним — ещё один немного полноватый мужчина. Майка, которая была одета на нём, когда-то была белой, но сейчас она была в крупных пятнах крови. Он был в семейных трусах и какой-то непонятной обуви. Ну и последним вышел наш Кирпич. Твою мать! Ему, видать, тоже хорошенько досталось, но шёл, вроде, уверенно и не шатался. На нём был наш камуфляж, дранный весь, его ботинок нет, зато на ногах надеты кеды.

Всех четверых завели в клетку, сделанную из бамбука. Клетка была установлена напротив эстакады, как раз выход из неё был на эту железную конструкцию. Их завели и закрыли за ними дверь. Всё, выход только один — на эстакаду. Пленники остановились и уставились на эстакаду.