Геннадий Ищенко - Приёмыш. Книга первая

– Для чего это, мастер? – спросила она.

– Для того чтобы ты не покалечилась сама и не покалечила кого-нибудь из нас, – объяснила Райна. – Ты так рвалась, что мы не удержали бы. Сейчас размотаю. На на этом закончим. Хочешь есть? Если нет, тогда иди немного поучись и раньше ложись спать. Завтра продолжим.

Весь следующий день был посвящён младенческим обидам. То не дали вовремя есть, то оставили мокрую в постели, и она начала замерзать, то почему-то перестали реагировать на крики. Обиды были мелкие, но в большом числе. Потом ей разрешили ползать и сразу появились ушибы. Они были не сильные, но она исправно ревела, пытаясь привлечь к себе внимание. А потом начали резаться зубки, и Райна прервала сеанс.

– На сегодня достаточно, – сказала она. – И так много прошли. Тебе нужно хоть немного поесть и рано лечь спать. Во сне процесс продолжается.

Спала Ира очень много, засыпая уже в пять-шесть часов вечера и просыпаясь в обычное время. Она не понимала, как можно снять страх, пережив его вторично, но полностью доверяла Райне. Когда была выучена первая тысяча слов, по утрам начались занятия по составлению предложений. Правил было мало, и Райна учила в основном на примерах. На дневных занятиях у Иры прорезались зубы и начались проблемы с животиком. А потом она серьёзно простудилась и пришлось даже вызывать скорую. Девочка медленно разматывала свою жизнь, как оказалось, полную неприятностей и огорчений. Через неделю таких занятий она сильно похудела, и Райна была вынуждена сделать перерыв.

– Ты очень плохо ешь, – сказала она на возражения Иры. – Посмотри, на кого стала похожа! Лая не может смотреть на тебя без слёз. Отдохни, набери вес, заодно позанимайся словами, а потом продолжим.

Отдых длился пять дней. Девочка почти вернула вес и уже свободно разговаривала со слугами, лишь иногда ошибаясь в составлении фраз. Она была не против занятий языком, но хотелось большего. Ира не рвалась снова переживать свои прошлые горести, тем более что впереди были смерть отца и насилие, но осознание необходимости этого для приобщения к магии и желание стать сильной заставили просить Райну продолжить занятия. Наставница осмотрела её и решила, что можно продолжить при условии, что ученица будет нормально питаться.

– Если не будешь есть, – сказала она, – придётся или опять делать перерыв, или пить отвар для аппетита. У нас с тобой не так уж много времени, а отвар… Аппетит он придаст, но сам не вкуснее остальных моих снадобий.

Ира обещала есть хорошо, но такое легче обещать, чем выполнить. Сейчас она была уже старше и обиды были серьёзней. Девочка почти всё забыла, а теперь опять сжималась от боли и страха, когда мать избила её за порезанные ножницами деньги. Тогда отец впервые сильно с ней поругался.

– Ты соображаешь, что сделала?! – орал он на жену. – Ну залез ребёнок в шкатулку и порезал три десятки, так ей же только пять лет! Объясни и накажи, если считаешь нужным. Но так бить по пояснице, да ещё девочку, это надо быть дурой! Ты мать или кто? Хочешь, чтобы она потом всю жизнь с чем-нибудь маялась?

– Так ведь последние деньги, Игорь, – плакала мать, сама напуганная тем, что наделала. – А до зарплаты больше недели. И как жить? А она так их искромсала, что в сберкассе не возьмут.

– Займём! – отрезал отец. – А потом отдадим. У нас должна быть хорошая премия, так что как-нибудь выкрутимся. И попробуй хоть раз так ударить! Думаешь, наши предки были дураками, что лупили детей розгами да линейкой? Больно, но безопасно. А ты рукой изо всех сил!

После этого случая Ира две недели боялась матери, но потом всё забылось. Дальше были детский садик и вражда с одним мальчишкой, который то ли из-за чего-то её невзлюбил, то ли, наоборот, оказывал внимание в такой извращённой манере. Последней каверзой, после которой мать перевела в другую группу, была история с куклой. Игрушек в садике было мало, и воспитатели не возражали, когда дети приносили свои. Отец тогда подарил небольшую куклу, в которую Ира просто влюбилась. Она могла играться с ней часами и очень неохотно давала только одной девочке, с которой дружила. И вот этот гадёныш улучил момент, вырвал куклу из рук Иры и оторвал ей голову. После этого сеанса девочка очнулась вся в слезах.

– Это хорошо, что ты так эмоционально переживаешь, – сказала Райна. – Хорошо для очистки, но тебе будет нелегко пережить всю свою жизнь.

До четвёртого класса у неё не было в школе больших проблем. Училась на отлично, и учителя не придирались, а с одноклассниками были нормальные отношения. А в четвёртом классе влюбилась. Это сейчас она могла думать о той любви с усмешкой, тогда было не до смеха. Всё было всерьёз, с терзаниями, ревностью и слезами в подушку. И закончилось это чувство так же внезапно, как и возникло. Ира случайно подслушала разговор предмета своей страсти с приятелями, когда они обсуждали девчонок. Она ушла с красными от стыда и злости щеками и дала себе зарок никогда не влюбляться в этих козлов. А через год убили папу. Когда Ира переживала это вторично, Райне пришлось пичкать её своими снадобьями, чтобы хоть как-то поддержать. Даже очнувшись в очередной раз и уже понимая, что это всё в прошлом, она продолжала рыдать взахлёб и отказываться от пищи. Пришлось опять делать перерыв. Райна хмурилась, но молчала. А сегодня она пришла в спальню Иры, обняла её, прижала к себе и впервые уже не мысленно начала успокаивать, говорить ласковые слова, которые девочка понимала через одно.