Василий Кленин - Собиратель Сухоруков

Спальня, рабочий кабинет, умывальня, зал для совещаний и личное маленькое хранилище. Даже кухни своей не держал – мне приносили еду от общих котлов. Зато в спальне была почти настоящая кровать, в кабинете – дощатый стол, в умывальне – ванна! В камне выколоченная. И свой фильтр для чистой воды. Комфорт важнее роскоши.

Правда, это еще не весь дом. От боковой стенки шел отдельный глухой глинобитный коридор, метров десять в длину. Он соединял мой «дворец» с еще одним домом. Практически одной большой комнатой с перегородками. В ней жила семья Носача: больная вдова, которая совсем не вставала с постели; дочь – моя несостоявшаяся невеста; и сын, который вечно испепелял меня ненавидящими взглядами. Дом был крепкостенный, с глухой крышей, узкими оконцами и единственным выходом через упомянутый коридор. Впрочем, я не держал Носачевичей взаперти. Лежачая мать надежнее якоря держала рядом дочку, а уже обе они – мальчишку Шикальиеци. Последний даже работать начал, чтобы кормить семью. С ненавистью в сердце, но что поделать. Наверняка парень где-то уже припрятал нож для сладкой мести, но в «микродворце» постоянно дежурила пара стражей. Да и Вапачиро – мой верный телохранитель – просто взял и стал жить в зале для совещаний… когда там не проходили совещания.

«Невеста» первое время очень дичилась меня. Сиднем сидела в своем флигелечке возле матери. Но жизнь заставила выходить по разным надобностям. Даже со мной заговаривать начала. Хотя каждый раз бледнела и нервно теребила руки.

Но это уже ее проблемы! Мне важно было, что семейство моего врага под приглядом и ничего за моей спиной не мутит. «Держи друзей близко, а врагов еще ближе»!

Раздав отцам-командирам указания, я окончательно выдохнул и двинулся прямиком к своему дому. После долгого перехода тело болело, даже с некоторой ностальгией вспомнился паланкин, принципиально оставленный в Крыле! Ходить ножками по 10-15 километров оказалось непростым занятием для моего императорского тела, как я его не тренировал. Когда основная масса народа осталась далеко позади, я окончательно отдался во власть слабостей: скинул бесконечно тяжелый щит и боевую кирку на следовавшего рядом неизменного Вапачиро. Серый молча принял оружие и пошел с ним, не сбавив темпа. По нему вообще не было понятно: прошел он 15 километров или вообще никуда не ходил.

Дом был всё ближе, вон и стражники у входа заметили своего владыку и подобрались. Еще немного и можно рухнуть в мягкую постель… и вообще не шевелиться, пока не принесут ужин!

– Большой Человек собирается на прогулку? – раздалось вдруг над самой моей головой.

Нет, это не привычный папановский бас Желтого Червяка. Голос был мягкий, но сочный; мужской, но не грубый. А самое главное – его слышал не только я. Сзади с глухим стуком на камень упало мое оружие, и Вапачиро изготовился защищать своего императора… путем уничтожения всего живого в округе. Ну, это я приукрасил. Мой телохранитель напрягся не сильнее обычного. Все-таки и он, и я уже слышали этот голос. Который раздавался из кроны ближайшего дерева, что нависала прямо над тропой. Удивительно, что даже Серый не смог разглядеть среди веток его владельца.

– Большой Человек, возьми на прогулку Сына Обезьяны! – снова заговорил невидимка с плохо скрытыми смешинками в голосе.

– Может, все-таки появишься, коли со мной разговариваешь? – бросил я во тьму.

Ветки зашелестели, мягко шлепнулся на камень какой-то перезревший плод – и прямо передо мной повис человек, зацепившись рукой и коленом за толстый сук. Был он не очень высоким, но сильная худоба создавала эффект долговязости. Мужчина (а он был уже совсем не юн) висел с таким комфортным видом, словно возлежал на диване. Его длинные, слегка коричневатые волосы были туго заплетены в косу, которая свисала вниз – и до земли ей не хватало всего полуметра! Древолаз широко улыбался, обнажая на удивление белые и ровные зубы: очевидно было, что он хотел попроказничать – и шалость его удалась!

– Ну, здравствуй, Сын Обезьяны! – криво усмехнулся я.

Похоже, в кровати я поваляюсь еще нескоро.

– Идет, Недоносок, – раздался в полной тишине шепот, полный страстной ненависти. – Идет, гад… А нет – почему-то остановился.

– Брат, умоляю, отойди от окошка! Не попадайся ему лишний раз на глаза!

– А я его не боюсь, сестрица! Пусть видит, мне-то что? Или ты не веришь?

– Верю, Шикальиеци… Это я боюсь… Страсть, как боюсь его!