У меня была еще уйма вопросов, но задать их я не успел: вернулся Бертран. Окинув внимательным взглядом комнату, бадью, меня, сидящего в ней и раскрасневшуюся Трикси с мочалкой в руке, старик многозначительно хмыкнул.
– Что сказал стряпчий? – быстро взял в руки инициативу я.
– Господин Моро сейчас в отъезде, – ответил Бертран. – Он прибудет только через неделю.
Я видел, что старик немного взволнован, о чем тут же и спросил его.
– Дык, это… – начал он. – Весь город на ушах стоит. В местный отдел канцелярии прибыли посланники короля и привезли новые списки. Говорят, что в них много фамилий добавили. На рынке купцы приезжие говорили, что на будущий год в Тень большой поход затеяли. Вот король в этом году и решил усилить теневой патруль, чтобы начать подготовку уже сейчас. Ныне многие уважаемые горожане начнут на голове волосы рвать. Никто не хочет отпускать сыновей в опасный поход. Не сегодня-завтра жди наплыва наемников. А ведь тихий городок был. Теперь всякая шваль набежит в поисках наживы.
Трикси охнула. Мочалка выпала из ее рук. Я, почувствовав ее нетерпение, произнес:
– Спасибо, Беатрис. Ты можешь быть свободна. Бертран, выдай ей десять оболов из моего кошелька.
Девчонка радостно улыбнулась. Затем изобразила торопливый книксен и после получения денег ее словно ветром сдуло. Бертран, правда, крикнул ей вдогонку, что ждет кого-нибудь через час, чтобы помогли ему убрать здесь все.
Когда старик вернулся из коридора, я его спросил:
– Итак, что там за списки, из-за которых такой переполох? И что это за Тень такая, куда боятся отпускать детей уважаемые горожане?
Мои слишком прямые вопросы Бертрана совершенно не удивили. Я вообще начал замечать, что старик перестал обращать внимание на мои «провалы в памяти». Уже позднее, когда я спросил, в чем же причина такого спокойного отношения к моей «амнезии», он мне честно ответил – ему нравился новый Макс, а то, что хозяин немного подзабыл прошлую жизнь, так это даже к лучшему.
Но это еще не все. Разговорившись, Бертран покаялся в том, что заходил в храм Аделаиды, местной богини равновесия и бросил монетку на чашу Великих Весов. Он попросил у нее не возвращать «плохую» память хозяину, чем заставил меня, в который раз, вспомнить об этом мелком пакостнике Максе. Это ж как надо было довести человека, чтобы он просил о таком?
– Господин, что именно вы помните из того, что вам преподавал Джеральд Ламбер? – уточнил Бертран, перед тем как начать свой рассказ.
Я пожал плечами и, улыбаясь, ответил:
– А кто это?
Бертран сперва непонимающе посмотрел на меня, а потом, потерев затылок, спросил:
– Неужели вы забыли своего учителя? Господин Ламбер, несомненно, был вздорным человеком, но все-таки он много лет посвятил вашему воспитанию и обучению всяким наукам.
– Видимо, ты, старина, очень хорошо помолился той богине, – хмыкнул я. – Вот она и услышала тебя.
Бертран покачал головой, как это всегда делают искренне верующие люди, когда слышат какую-нибудь ересь. А через мгновение он грустно улыбнулся.
– И все-таки Джеральд был, несомненно, умнейшим человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Представляете, после занятий с вами он всегда мне говорил, что напрасно тратит свое время и что вы в будущем все равно забудете всю его науку.
Я хохотнул. Бертран немного ожил. Уже начал легонько подшучивать надо мной. Хороший знак.
– Знаешь, – тяжело вздохнул я. – Мне бы сейчас пригодились его уроки. Где он сейчас? Наверняка в столице. Делится своими знаниями с очередным отпрыском богатого аристократа.
Старик удрученно покачал головой и отвел глаза.
– Увы, господин… Но Джеральда Ламбера казнили вместе с вашими братьями и отцом. Он тоже участвовал в заговоре против его величества.
– Хм… – потер подбородок я. Шутливое настроение мигом улетучилось. – Вот оно как…
Некоторое время мы молчали, каждый думая о своем. Не знаю, о чем там размышлял Бертран, но меня занимали мысли об отце Макса. Эта метка сына изменника мне постоянно не давала покоя. Бертран говорил, что королевские дознаватели не тронули Макса, потому что он всего лишь бастард и что никаким боком не был причастен к заговору, но меня это нисколько не успокаивало. Чутье Плута подсказывало мне, что там все не так гладко, как кажется на первый взгляд. Зуб даю, все это дерьмо еще всплывет на поверхность. Как бы потом не замараться.
Первым молчание нарушил Бертран.
Читать дальше