Квилессе - Драконья кровь

– А-а! – завизжал наорг, вырываясь из рук Черного.

– Что такое? Не нравятся рыбки? Но ты же сам их разводил! Они даже в какой-то степени тебе родственники. Не хочешь познакомиться? Думаю, пока они поймут, что на вкус ты не очень, каждый из них по кусочку-то отгрызет!

– Я скажу, скажу! – завыл наорг.– Есть заглушка в стене замка! Мы должны были открыть её после следующего полнолуния! Детеныши к тому времени подросли бы и стали походить на людей, и, может, кое-кого даже бы взяли к себе сердобольные люди…

– Чтобы потом монстр сожрал приемных родителей? Какая благодарность за добродетель! А новорожденные?

– Какие новорожденные?

– Из мамаши только что вывалилось целое скопище слизняков.

– О, боги! Не знаю. Ей еще рано было родить. К её родам нам и было велено спустить пруд. А сейчас новорожденных сожрут старшие.

– Милое семейство! Ладно; спустим пруд сейчас, – Черный тряхнул наорга и сделал страшные глаза. – Идем. И попробуй только сбежать – я скормлю тебя им без всяких угрызений совести.

Выгнанные нами наорги на свету щурились и плотнее закутывались в свои пледы, защищаясь от ветра.

Наши храбрые солдаты, притаившись около платформы Дракона, боязливо выглядывали на нас. Наверное, подозревали, что за такой долгий срок, проведенный в подземелье, мы сами вполне могли перекинуться на сторону людоедов. Но, увидев Черного, невозмутимо вышагивающего с головой людоедки на поясе, они разразились такими радостными криками, словно настал великий праздник.

– Только и дела было, – пробормотал Дракон, когда Черный отцепил от себя свой жуткий трофей и кинул к подножию его трона. Столько голов за столь короткий срок, наверное, ни одному Дракону не посвящали.

– Государь, – Черный поклонился, – это еще не все. Внизу эти мерзавцы, – он ткнул пальцем в съежившихся наоргов, – прорыли целое подземное озеро, и теперь оно прямо-таки кишит потомками людоеда. Они там плавают подобно карасям в садке, и если ничего не сделать, скоро они достигнут такого возраста, когда ничем не будут уступать своему папаше. И тогда…

– А что – тогда?! – визгливо закричал наорг. – Что – тогда?! Позволь сказать мне, господин Дракон! Я много чего знаю!

Черный изменился в лице, но смолчал. И даже не шелохнулся, хотя ему страсть как хотелось оторвать голову болтуну.

– Говори, – велел Дракон.

Наорг, довольный, вывалился из строя своих соплеменников вперед. На его толстых губах играла омерзительная усмешка, он с видом победителя поглядывал на Черного.

– Господин Монк – так называл себя сам людоед, – явился к нам с неба, господин Дракон. Это не пустой звук, и не сплетни. Я видел его машину, которая умеет летать.

– Это я уже слышал, – ответил Дракон. – И не понимаю, куда ты клонишь.

– А туда, – едва не кудахча от радости, продолжал наорг. – Он был силен, очень силен и умен, несмотря на все его деяния и, несмотря на его странный вид… силен и умен, как твой новый принц, господин Зед.

Дракон и усом не повел.

– И что же?

– А не кажется ли тебе, господин Дракон, – вкрадчиво продолжил наорг, весь согнувшись от подобострастия, – что это странно? Прости мне мою вольность, но мне кажется, что это две стороны одной медали. Господин Монк не был красавцем, это правда, а господин Зед хорош собой, но что-то мне подсказывает, что они одинаковы. И если господин Зед, такой большой и сильный, разгуливает по твоему кненту, то чего тебе бояться маленьких выродков людоеда?

Дракон стрельнул глазом в сторону Черного. Тот стоял, не шевелясь ни единым мускулом.

– Как это – одинаковы? – терпеливо спросил Дракон.

– А так! Спроси у своего приемыша, откуда он явился? Он похож на человека, но я руку даю на отсечение, что он явился, как и господин Монк, с неба. Они явились из одной страны, Государь! Ты скажешь, что я не прав, что они не похожи внешне, что господин Монк – чистое чудовище, мерзкий монстр, а господин Зед – красивый молодой человек. Но только не спеши делать выводы, мой повелитель! Я видел выводок людоедов, рожденный здесь, в этой пещере. Они, может, и не красавцы, но их не отличишь от людей. Что ты скажешь на это?

– Зед? – Дракон обернулся к Черному. Тот стоял, багровый, и сверлил взглядом торжествующего наорга.

– Если ты не веришь мне и велишь уйти, – произнес он, наконец, – я уйду. И обо мне больше никто ничего никогда не услышит.

– Вот! – воскликнул наорг, тыча в Черного пальцем. – Он не может и слова сказать в свое оправдание! Не отпускай его, господин! Его следует пытать и вызнать, где находится их поганое логово! Может, он и не с неба, может, их страна находится поблизости, за горами, да только они оба оттуда! Не верь благопристойному виду, не верь чистому лицу! Из поганого гнезда не может выйти ничего путного! И коль они родственники, они одинаковы! Они полны коварства и злобы, они лелеют мысль лишь о том, как бы напиться невинной крови! На дыбу его!