Юрий Винокуров - Псих поневоле [СИ]

Извращенка по-прежнему открывала рот, видимо продолжая кричать, но мои барабанные перепонки лопнули ещё в первую секунду и теперь у меня был иммунитет, пусть и доставляющий лёгкий дискомфорт.

Придя в себя, девушка сообразила, что проще покинуть поле боя и шагнула к двери, но тут случилось неожиданное! Серая мышь добежала до двери быстрее чем извращенка и встала там на задние лапки, широко разведя в стороны верхние. Словно Серый Гэндальф, только без посоха, она перекрыла путь огромному чудовищу и мне показалось, что Грызля сейчас выкрикнет: «Ты не пройдёшь!» — в маленьких чёрных глазках не было ни капли страха!

Зато в других глазках, больших и карих, зрачки расширились от ужаса. Элеонора сделала неловкий шаг назад и, судя по тому, что мышь не разорвало в клочья, крик застрял у неё в горле.

Серый кошмар всех женщин медленно наступал с одной стороны, неумолимо загоняя бледную девушку в угол, а я приближался на карачках с другой. Победа была близка, но, внезапно, на поле боя появилась новая переменная.

Дверь резко распахнулась и в палату ворвался Арен, видимо, услышав крик подельницы. Он не заметил мышь, случайно пнул её и отправил в полёт, который закончился точно во рту девушки. Та закатила глаза и грохнулась на пол.

Внезапно, из-под одеяла выскочили кружевные стринги и с криком «Наших бьют!», прыгнули на лицо Арена, словно лицехват из фильма «Чужой». Опешивший санитар не успел среагировать и трусы, едва коснувшись его лица, ловко натянулись через голову и принялись душить его резинкой.

Арен начал метаться по палате в попытке сорвать с себя стрёмную маску, но, глубоко врезавшуюся резинку не получалось подцепить толстыми пальцами, и он начал задыхаться. В последнем, отчаянном порыве, он случайно пнул тележку с едой и та, получив нехилый импульс от мускулистой ноги, бронепоездом сорвалась с места.

К несчастью, я как раз повернулся в сторону двери, чтобы прекратить этот балаган, но не успел — последовал тяжёлый удар тележки в мою голову и сознание, запомнив напоследок посиневшего Арена, с выпученными из трусов глазами, в очередной раз помахало мне ручкой… «Может, тут есть элементы РПГ? И таким способом я прокачаю выносливость?» — мелькнуло у меня в голове что-то дурацкое, напоследок…

В себя я пришёл не в холодной ванне, как обычно, а тут же — в палате. Видимо, сказалось огромное количество ударов по моей голове за последнее время и я стал менее восприимчивым. Так что, насчет прокачки выносливости, я был не так уж и не прав. Даже, если это не РПГ.

Поднявшись на четвереньки, я подполз к Арену и проверил пульс — мужик был жив, просто без сознания. Стринги куда-то запропастились, видимо решив, что убили несчастного и теперь мучились угрызениями совести. Или радовались своей победе и сейчас где-то пели хвалебные гимны во славу нижнего белья.

Я быстренько подполз к девушке. Она тоже была в обмороке и я легонько сдавил её челюсти с боков — приоткрывая рот и выпуская на волю мокрую и перепуганную Грызлю.

Мышь с совершенно диким взглядом забилась под кровать и начала интенсивно умываться и чистить шёрстку. А вот передо мной лежало соблазнительное тело в расслабленной позе, и я мог разглядеть все укромные места. Но, на данный момент, у меня пропало всякое желание мстить.

Нет, я, конечно, ломаю каноны каждую минуты, но всё же у меня есть чувство собственного достоинства! По которому сейчас топтались тяжелыми сапогами два других чувства: мести и сексуального желания. Бой был не равным, достоинство проигрывало. Я тяжело вздохнул, зная, что потом пожалею об этом, и просто легонько похлопал девушку по щекам.

Она приоткрыла глаза, которые, увидев тело Арена, мгновенно расширились от ужаса и девушка открыла рот, готовясь вновь закричать.

— Тихо, тихо, успокойся, — максимально миролюбиво произнёс я, зажав ей рот своей рукой. На всякий случая.

Я улыбнулся и попытался успокоить девушку.

— Он жив, просто без сознания.

По ней было видно, что она мне не поверила, но, тем не менее, всё же кивнула и поднялась. Едва я хотел продолжить приятное знакомство, уже, по обоюдному желанию для чего максимально приветливо улыбнулся, как она сорвалась с места, случайно ударив коленом мне в лицо и выскочила за дверь, потоптавшись по Арену, как по коврику.

Он такого хамства тот очнулся и резко сел, потирая горло.

— Что это было?! — глядя на меня он потёр мускулистую шею.

— Возмездие, мля… Вот и я бы хотел узнать, что за цирк с конями, сонными порошками и изнасилованиями вы тут устроили?! — не остался в долгу я и кое-как сел по-турецки, глядя в глаза санитара. На удивление я мог его слышать, но уши болели, а это значит, что я ничего не понимаю в повреждениях организма.