Сергей Кротов - Москва-36

'Неужели он? А почему именно он? По этой программе могли учиться сотни если не тысячи диверсантов'.

Делаю шаг в сторону и сухая ветка, лежащая на дорожке, предательски хрустит у меня под ногой и на меня синхронно оборачиваются все участники кружка любителей повзрывать.

-Товарищ Чаганов!- Ойкает переводчица.

После небольшой паузы мою фамилию начинают коверкать и остальные разноязыкие кружковцы, кроме руководителя, который застыл с невозмутимым выражением на лице и мешком в руках.

'Зазвучала моя фамилия'...

В мгновение ока оказываюсь в окружении своих фанатов, которые тянут меня на патио.

-Занятие окончено.- Деревянным голосом констатирует руководитель и прячет вещмешок за спину.

-Товарищ Чаганов, вы здесь чтобы поддержать Испанскую Революцию? Будете командовать нашим отрядом? Вы давно из Москвы?- Посыпались вопросы на испанском и русском.

'Попал'.

-Луиза.- представляется переводчица Аня.

-Майор Старинов.- Неожиданно проговаривается руководитель занятий.

'Блин'...

-Я приехал недавно вместе с делегацией цекамола,- начал я неуверенно под горящими взглядами молодых людей.- везли продовольствие в Картахену для семей рабочих. Вблизи Барселоны нас атаковали итальянские самолёты и повредили гражданский пароход, но нам удалось выброситься на берег и спасти продукты.

'А что, похоже на правду'.

Успокаиваюсь и начинаю красочно развивать свою версию. На лицах благодарных слушателей вслед за описываемыми событиями быстро сменяются радость, гнев и гордость, Старинов, похоже, меня не слушает, а вышедший покурить на соседнюю террасу Мамсуров иногда усмехается. Рядом с ним стоит маленькая с густыми кудрявыми чёрными волосами девушка и держит его за руку. Впрочем рассказ мой во избежание разного рода нестыковок пришлось сделать кратким и поэтому понеслась новая серия вопросов о том видел ли я товарища Сталина вживую, как здоровье товарища Кирова...

-За что расстреляли героя Гражданской войны маршала Тухачевско...?- В случайно возникшей на секунду тишине громко прозвучал вопрос стоявшего в сторонке молодого испанца, все поражённо замерли, а переводчица машинально его перевела, лишь в конце фразы прикусив губу.

'Провокация поумовца? Возможно..., впрочем как и проявление обычного подросткового максимализма'.

Пытливые открытые взгляды молодёжи, испуганный переводчицы, скрытный из подлобья Старинова и горький Мамсурова, устремились на меня со всех сторон.

-За то же, за что народный суд Испании вскоре приговорит к смерти генерала Франко и его прихвостней.- Принимаю вызов и решаю не прятаться за обтекаемыми формулировками.- За вооружённый мятеж против законной власти, за измену, за шпионаж. Вот у вас ни у кого не возникает сомнения, что Франко- германский и итальянский агент, потому что немецкие и итальянские самолёты бомбят испанские города. Это стало теперь очевидным, так как заговор провалился и начался этап открытой войны. А у нас в стране до этого не дошло, мятеж был подавлен в зародыше. Мои простые аргументы получили полное сочувствие у молодёжной части слушателей.

-Ты- троцкистский холуй, фашистский подпевала. Кто тебя сюда подослал?- Вокруг парня , съёжившегося под напором курсантов, сомкнулся круг и посыпались оскорбления.

-Прошу успокоиться, товарищи,- стараюсь отвлечь молодёжь от немедленной расравы над врагом.- не тот враг кто открыто говорит, а тот- кто тихо действует. ('Почему никто не записывает'?). Да и слишком молод он, чтобы быть неисправимым. В стане врагов оказалось много умудрённых опытом людей: офицеров, сержантов, солдат, которые искренне верят мятежникам просто потому, что служили под их началом, или потому что считают Франко умным, или- просто земляки.

Старинов хмурится, Мамсуров- невозмутимо попыхивает сигареткой.

-Эти люди считают,- поворачиваюсь обратно к молодёжи.- что если они отличные специалисты в своём деле, скажем хорошо стреляют из пушки, то сумеют разобраться и в людях, и в политике.

Мои юные слушатели силятся понять к чему я веду, но слова предназначены не им.

-Это хорошо,- подмигиваю юному троцкисту.- что о Тухачевском вы спросили меня. Я был с ним знаком до ареста, бывал у него дома и неплохо к нему относился, но я же, вместе с сотней других людей, своими ушами слышал звуковую магнитную запись, на которой он, с Якиром и Уборевичем, обсуждает план покушения на руководителей нашего правительства. Луиза, это не переводи. Якир при этом предлагает на военном параде выстрелить из танковой пушке по трибуне Мавзолея.