Александр Март - Механики [1-51 части]

– Да это же перья, млять! – ошарашено сказал Слива, успев уже пощупать задний плавник. – Это же каких размеров должна птичка быть, чтобы у неё такие перья были.

– Наших птиц в оазисе с лианами вспомни, – тут же сказал ему кто-то из пацанов, – там и поболее перья из хвостов будут.

– Или у гномов какие птицы были, – тут же добавил Паштет.

Точно, там тоже птички немаленькие по своим размерам. Некоторые из нас тут же задрали головы в небо и стали смотреть по сторонам. Видимо, аборигены сообразили, чего мы смотрим, и дружно рассмеялись.

Один из них снова что-то сказал, один хрен ничего не понятно. Затем этот говорящий спрыгнул на песок, кстати, плот даже не покачнулся.

– Те два плота так и висят над водой, – услышал я голос Кедра в наушнике, – смотрят за нами.

Этот абориген, который спрыгнул с плота на землю, снова начал что-то говорить, и говорил он это очень увлечённо. Показывал то на нас, то на воду, вернее на те два плота, то тыкал своим пальцем на бугор.

– Походу, они наблюдали, как мы с динозаврами дрались, в воду прыгали, и как эти звери наши тачки утопили, – сделал я предположение.

С этим тут же согласились все ребята.

– Кто-нибудь понимает, что он говорит? – зачем-то спросил Маленький.

– Ага, Вась, – ответил ему Слива, – тут же все полиглоты, и каждый знает по несколько языков.

– Тут даже наш транслейтер не поможет, – вздохнул Клёпа.

Абориген, толкнув речь, резко замолчал и снова уставился на нас.

– И чё он хочет? – спросил Грач.

Пока этот местный житель трепался, я рассматривал и его, и его соплеменников. Точно аборигены, прям как в фильмах про неандертальцев. Одеты в шкуры, вернее у них повязки на поясе из шкур, через плечо мех какой-то и на ногах что-то типа унт. Мы потихоньку приблизились к плоту и как следует его рассмотрели. По центру стоят грубо сколоченные ящики, вон у нескольких местных на поясе небольшие сумки висят, ножи небольшие. В ящиках вроде как рыба лежит, рыбачат они, скорее всего, да, вон сети видны, кувшины какие-то стоят, а верёвка-то так себе на парусе этом.

На зрение я вроде никогда не жаловался и успел рассмотреть, что метал, из которого были сделаны ножи, очень грубой обработки. Те из людей, которые были на плоту, с огромным интересом смотрят на нашу одежду, оружие, на стоящие чуть дальше наши машины.

Абориген вздохнул, видимо понял, что мы его не понимаем, затем махнул нам рукой и, развернувшись к своему плоту, лихо на него запрыгнул. Затем он снова поманил нас рукой и стал тыкать в сторону парящих над водой двух плотов. В этот момент с этого большого плота спрыгнули четверо людей и скромно встали в сторонке.

– Он нас с собой, походу, зовёт, – сказал кто-то.

Абориген продолжал махать нам рукой, зовя к себе на плот.

– Чё он хочет-то, млять? – спросил Слива.

Тут видать до неандертальца допёрло, как нас ещё позвать, и он, нагнувшись к одному из ящиков, вытащил оттуда камень, который был так же перевязан верёвкой. Камень он показал нам, потом снова опустил его в ящик и снова стал говорить, показывая то на нас, то на плот, то на два других плота. И там ещё были такие же крупные камни, перевязанные верёвками.

– Они нам хотят помочь вытащить наши вещи из машин, – сказал я.

– Ну тогда я с ними, – тут же сказал Маленький и, подойдя, забрался на плот.

– Я тоже хочу, – включился Казак и так же забрался на плот.

Следом забрались Винт и ещё пару наших пацанов.

– Он даже не просел, – снова ошарашено произнёс Гера, – да как он парит-то так?

– Слышь, чувак, – стоя на плоту и подпрыгивая на нём, громко сказал Маленький, – как эта хреновина ваша в воздухе-то держится?

Вон Слива подошёл и так же забрался на плот, на его край, затем попрыгал на нём. Плот только покачнулся немного.

– Это хочешь? – услышал я голос Нямы.

Повернувшись, увидел, как один из аборигенов во все глаза смотрит на висящее на боку Нямы мачете.

– Няма, ты смотри аккуратней с холодным оружием, – предупредил его Туман, – башку тебе им вмиг отрубит.

– Не отрубит, – ответил Няма и, отстегнув мачете, протянул его рукояткой вперёд этому молодому парнишке.

– А духан-то от них не слабый, – потянув носом воздух, сказал Кирпич, – они, походу, не моются.

Точно, а я ещё думаю, что за запах такой появился. А это от этих людей, такой специфический, то ли жир какой, то ли еще гадость какая. Но тела чистые вроде как, зато вон волосы у всех в тонкие хвосты заплетены, как у нашего Одувана, и, кажись, эти самые волосы чем-то пропитаны, вон как блестят на солнышке.