Александр Март - Механики [1-51 части]

Один из немцев что-то зло сказал по-немецки и сильно ударил раненого ногой в бок.

— Хьюстон, у вас проблема, — осклабившись, сказал Слива.

Оба раненых продолжали лежать и стонать на песке.

— Плиз, Хелп ми, — заскулил негр.

— Помочь тебе? — переспросил Паштет, затем улыбнулся, посмотрел на нас, на стоящих на коленях пленных, достал нож и спокойно воткнул его в сердце этому негру. Мы даже глазом моргнуть не успели, как он его зарезал. У пленных прям глаза на лоб полезли. Следом своего добили и немцы, только они ему сначала по разу прикладом по телу врезали, отчего тут буквально заорал от боли, а потом добили выстрелом в упор.

— Молодец, Мамуля! — радостно заржал Котлета на эти действия немчуры.

Немцы сплюнули на убитого и заулыбались.

— Не дай бог у наших мушкетёров будет пополнение, — как-то настороженно сказал Клёпа. — Грач с ними повесится тогда.

Меж тем эти двое немцев и наши мушкетёры уже вытащили свои ножи и разом посмотрели на нас, типа резать или нет? Америкосы аж на коленях по паре шагов назад сделали, как будто поняв, что этих маньяков хлебом не корми, а дай кого-нибудь зарезать. Котлета, правда, бензопилу вытащил и уже начал дёргать за шнур, пытаясь её завести.

— Отставить, — негромко сказал Туман.

Мушкетёры тяжело вздохнули и убрали ножи и Котлета бензопилу.

— Отбой, Мамуля, — снова сказал Котлета одному из немцев, молодому парню лет 23. Тот словно понял, что сейчас ему резать америкосов не дадут, и так же убрал свой нож. Второй из немцев был постарше, но он так и стоял с ножом в руке, причем нехорошо так щурился на пиндосов.

— Одуван, убери перо, — негромко сказал ему Упырь и похлопал себя по ножнам.

Немец послушно убрал свой нож.

— Почему Мамуля, и почему Одуван? — удивлённо спросил я.

— Этот Мамуля, — радостно сказал, ткнув пальцев в молодого немца Упырь, — он нам всем патроны подавал, воду и сам палил как бешенный какой.

— А второй кучерявый вон какой, это сейчас у него хвост, а десять минут назад его волосы растрепались, они кучерявые у него, ну прям в натуре как одуванчик, — добавил Паштет, поправляя на себе разгрузку, — вот и ляпнул Котлетос, что он Одуван.

У этого немца и вправду волосы были собраны в хвост и даже отсюда я видел, что он действительно очень кучерявый, так что наши мушкетёры не врали.

— А они об этом знают? — улыбнувшись, спросил я.

— Мамуля, — тут же позвал немца Котлета.

Немец, которого Котлета позвал, тут же прекратил рассматривать убитого американца, поднял голову и заулыбался.

— Одуван — позвал второго немца Паштет.

И этот отозвался. Он немножко постарше был, крепенький такой пацанчик.

— Вот же млять, — выдохнул Туман, — уже кликухи дали обоим, и эти отзываются.

— Гуд, гуд, — закивала немчура, улыбаясь.

— Походу, в рядах наших мушкетёров пополнение, — заржал Клёпа.

— Нормальные пацаны, — сказал Паштет, — мы ещё с ними на рыбзаводе вместе пиндосов мочили. Прикрывали друг друга.

— И кликухи тоже нормальные, — подключился Упырь.

— Мы их сами русскому научим, — добавил Котлета.

— Даже боюсь представить, что это будет, — улыбнувшись сказал я.

— Нормально всё будет, — ответил Паштет — пошли пацаны, трофеи собирать. Мамуля, Одуван, пошли, — махнул он им рукой.

И пятёрка, весело что-то обсуждая на двух языках, пошла к ближайшему стоящему Черокезу.

— Пипец Грачу, — как-то жалобно сказал Колючий.

— Ну что пиндосы, — наконец-то переведя свой взгляд на них сказал Туман, — поговорим? Чуб.

— Тут я.

— Спроси у этих недомерков, где Браунс. Только так им и скажи, что они недомерки, если не знаешь, как это слово перевести, обзови их как-нибудь пообидней. Исключительная нация, мать вашу.

Чуб переводил что-то подозрительно долго. Но после его перевода я обратил внимание, что у нескольких американцев уши вдруг красные стали. Видимо, им Чуб так завернул, что эти воины охренели. Один из них что-то сказал.

— Он говорит, что Браунса завалило в их белом доме, но он жив. Его там сейчас откапывают.

— Отлично, — обрадовался Туман, — а бойцы его где?

После перевода оказалось, что кого-то мы грохнули ещё там, кто-то тут лежит, кто-то своего командира откапывает. Постепенно вокруг нас собралось большинство наших ребят. Вот теперь я понял выражение «смотрят, как удав на кролика». В нашем случае удавами были мы, а кроликами американцы. Мне кажется, я даже чувствовал волну страха, которая от них исходила. Девки вроде как начали сначала по своей бабской привычке ныть, говорить, что у них дети, мужья и всё такое. Но одной выбили зубы, второй сломали руку, остальные сами заткнулись. Да и вояки эти тоже слезу пустили. Вот же мать их, спецназ сраный. Жалкие, стоят все на коленях, ноют, друг на друга всё валят. А когда они узнали, почему мы на них напали… Короче, думаю, что Браунса этого с его людьми они сами на ленточки порежут, если у них конечно смелости хватит. Они же только в кино все смелые, герои, да в новостях, когда с воздуха мирное население бомбят. Или когда на хаммерах этих своих по кишлакам и деревням катаются. А тут мы им враз рога обломали.