Александр Март - Механики [Части 1-54]

— Ставлю на тётку двести Кут, — тут же спохватился Паштет и стал шарить по своим карманам.

— Триста — на толстого Укаса, — подхватил Упырь и, достав из кармана деньги, начал думать, куда их положить.

— Мне давай, — подскочил к нему Одуван, — двести — вот на этого, — он ткнул пальцем в другого мужика из этой четвёрки.

— А я — на этого, — высунув язык и достав деньги, почти что крикнул Мамуля.

Грач сидел на капоте джипа и охреневал от этой ситуации, такого он в своей жизни ещё не видел. Даже, вон, Гера с Доком подключились. Ладно — Гера, тот с головой окунулся в работу ребят и неоднократно видел, как убивают других, но Док — он же врач! Ладно, Грач немного поёрзал на капоте и стал смотреть, что будет происходить дальше.

— Рыжего тут нет, — хихикнул Колючий, — он бы сейчас тут тебе быстро организовал тотализатор.

— Прекратили крутить! — снова рявкнул парень, — приставили стволы!

— Прошу вас, не надо, — снова заплакала женщина — я вам всё отдам.

— Я не буду этого делать! — внезапно произнёс один из четверых мужчин и бросил пистолет на землю.

— Да и хрен с тобой! — подойдя к нему, произнёс парень.

Затем он поднял револьвер с земли, прищурившись, крутанул барабан, а затем резко приставил его ко лбу этого мужика и выстрелил. В руках у него был револьвер Колючего, после выстрела в упор тому вынесло половину затылка, мужик кулем осел на землю. Некоторые из женщин закричали, а бойцы Грача, которые за этим наблюдали, обалдели ещё больше.

— Тихо, дамы, — спокойно улыбаясь, сказал парнишка.

— Так нечестно! — взвился Мамуля, — я на этого кренделя ставил, прошу поменять ставку, на неё, — он ткнул пальцем в тётку, от чего она аж дёрнулась.

— Вот этого возьми четвёртым, — к пленным подошёл один из мужчин, которого освободили из барака.

С этими словами он взял за шкирку одного из сидящих на земле мужчин лет сорока и дёрнул его наверх. Ткань пижамы, в которую тот был одет, не выдержала и затрещала.

— Пошёл! — пихая его руками и ногами выталкивал этого мужика к тем троим и шипел на него мужик.

— Держи, — весело сказал парнишка, вкладывая этому мужику в руку револьвер Колючего, в который он уже вставил новый патрон, — подняли руку и крутим барабаны.

Эта четвёрка людей нехотя начали снова крутить барабаны револьверов второй рукой.

— Достаточно, — злорадно ухмыляясь, произнёс ковбой, как его уже начал про себя называть Грач, — приставили стволы.

То, что произошло дальше, удивило Грача ещё больше, он-то думал, что они сейчас приставят револьверы каждый к своему виску, но не тут-то было. Видимо, действительно эти четверо хорошо знали игру, которую сейчас с ними устроил этот молодой человек. Они приставили пистолеты к затылку впереди стоящего человека, стояли-то они в небольшом кругу, вот так и приставили револьверы.

— Охренеть, не встать! — обалдело произнёс Тамаз.

— Я такого тоже никогда не видел, — крякнул Иван.

— По хлопку, уроды! — произнёс ведущий этого шоу, — и только попробуйте кто-нибудь не нажать на курок — лично пулю в башку пущу.

На площадке около барака наступила оглушительная тишина, казалось, даже ветер стих, и птицы в лесочке неподалёку перестали чирикать. Все наблюдавшие за этим шоу, если его так, конечно, можно назвать, замерли.

Хлоп! — парень хлопнул в ладоши. Спустя секунду, две — время спрессовалось, раздались три щелчка бойка револьверов и тут же хлопнул выстрел. У мужика, который держал револьвер у затылка впереди стоящей тётки, он выстрелил. Той вынесло половину лица, и кровавыми ошмётками забрызгало впереди стоящего.

Тот сначала втянул голову в плечи и резко пригнулся, затем трясущейся рукой медленно провёл у себя по голове, собирая ею остатки головы тётки, которая уже мёртвая упала на землю, посмотрел на них, и его вырвало.

— Дай сюда, урод! — к нему быстро подошёл этот ковбой и отобрал у него револьвер, затем он забрал револьверы и у всех остальных.

Больше никто не проронил ни слова, даже Мушкетёры, и те, немного впали в ступор от того, что они сейчас видели.

— И вот такое, — снова засовывая пистолеты себе за пояс, произнёс молодой мужчина, — они устраивали постоянно. А эта тварь, — он со злостью пнул труп тётки, — смеялась и хлопала в ладоши! О, господин Чал, вы никак навалили себе в штаны? — ковбой весело засмеялся и показал рукой на его штаны.

На них и впереди и сзади отчётливо виднелись пятна. Двое других мужчин стояли и их била мелкая дрожь.