Александр Март - Механики [Части 1-54]

— Очень вкусно! — с набитым ртом пробурчал Док.

— Вам надо свой ресторан открывать, — весело добавил Маленький Вася, поглощая суп.

— Ага, — засмеялся Няма, — а если посетителю не понравится их стряпня?

— Они его там же и грохнут, — буркнул Большой, нанизывая на нож кусок мяса, — лучше пусть в облако катаются, у них это лучше получается.

— Одуван, иди мяса возьми! — крикнул ему Паштет, увидев, как тот сидит в сторонке около кустов и, гремя ложкой, уплетает из тарелки суп, — а то тут некоторые уже почти всё съели, — он покосился на Большого и Ивана, — следующее только минут через двадцать пожарится, — он для наглядности потыкал ножом в остатки тушки над костром.

Одуван кивнул, поставил свою тарелку на траву и направился к костру. Внезапно Полукед, до этого спокойно поглощавший суп, прекратил есть и напрягся.

— Где? — увидав его реакцию, тут же спросил Грач.

— Там, — кивнул тот головой в сторону кустов, около которых только что сидел Одуван.

Все тут же перестали есть, в лагере защёлкали затворы и предохранители оружия.

— Никому не стрелять! — почему-то шёпотом произнёс Полукед и начал улыбаться.

Только Грач хотел спросить, почему не стрелять, и кто сюда пожаловал, как все в свете костра увидели, как из кустов высунулась морда уже знакомого им страуса, недолго думая, сунула свою морду в тарелку, которую оставил Одуван, и начала чавкать на всю округу, поглощая его похлёбку.

— Э, это мой хавчик! — начал возмущаться Одуван, в два шага допрыгнул до страуса и попытался отобрать у него тарелку.

Но Страус только фыркнул и, видя, что у него пытаются отобрать еду, вышел из кустов весь и припустил за Одуваном.

— Да отвали ты! — кружась с тарелкой по поляне, кричал Одуван, — это моя еда.

Ребята, наблюдавшую эту картину, весело смеялись.

— Да это детёныш походу, — ставя автомат на предохранитель, весело крикнул Одувану Тамаз, — от мамки видать отбился, проголодался, вот и пришёл на запах. Одуван, не жмись, дай мальцу похавать.

— Кис, кис, кис — тут же позвал этого Страуса Котлета, — иди сюда малой, я тебя накормлю, а этот жмот пусть доедает.

Все опять засмеялись, наблюдая, как Страус, вытянув свою шею, подошёл к Котлете, протягивающему ему кусок мяса, затем фыркнул и снова уставился на Одувана.

— Походу, ему супчика хочется, — заржал Иван, — мясо своё сами жрите.

Точно, Страус сделал шаг, второй и без опаски подойдя к Одувану, который прятал за спиной тарелку, ткнулся в него своей башкой.

— Да на, — смягчился Одуван и поставил тарелку на землю перед Страусом.

Тот ткнулся в него своей башкой и начал снова поглощать суп. Затем, в два присеста сожрав суп Одувана, выпрямился, понюхал воздух и направился к Хасу, у которого на коленках стояла тарелка с таким же супом. Но увидев, что к нему твердой походкой топает этот Страус, тот прекратил улыбаться.

— Он добавки хочет, — смеясь произнёс Грач, поняв, что это животное идёт к Хасу, — эка оголодал, бедолага.

Страус, подойдя к Хасу, без лишних телодвижений, не стесняясь никого, сунул голову в тарелку и начал лопать похлёбку.

— Эээ, братан! — попробовал возмутиться Хас, на манер Одувана. Но тому было всё равно, над лагерем раздавалось громкое чавканье.

— Кис, кис, Бульон, иди сюда, — внезапно услышали ребята громкий голос Котлеты.

— Во, он ему уже погоняло дал! — ещё громче заржал Иван.

Страус, сожрав суп Хаса тут же развернулся и увидел Котлету, который уже стоял с тарелкой полной похлёбки. Издав какой-то непонятный писк, Страус ломанулся к Котлете, попутно наступив Хасу на ногу, от чего тот болезненно сморщился, и от чего ребята засмеялись ещё громче. Страус вприпрыжку подбежал к Котлете и так же, не останавливаясь, сунул свою голову в тарелку с супом.

— Ешь, хороший, — держа тарелку в руках, приговаривал Котлета одной рукой держа тарелку, а второй гладил животное по шее, — ешь, я тебе сейчас добавки наложу.

— Бул, Бул! — внезапно услышали ребята звонкий мальчишеский голос, и через пару секунд из кустов, откуда только что вышел Страус, вылетел мальчишка лет десяти. Увидав мужчин и Страуса, тот тут же остановился. Он буквально оторопел от увиденной картины.

— Не двигайся, — произнёс стоявший ближе всех к нему Няма, — даже не дыши!

Спустя ещё какое-то мгновение из тех же самых кустов показалась морда ещё одного Страуса, только тот был уже больше. Он не спешил выходить из своего укрытия, понюхал воздух, посмотрел на пацана, на детёныша, который продолжал точить похлёбку из тарелки в руках Котлеты, шумно выдохнул и, выйдя из кустов, встал около растерянного мальчика. С головы этого Страуса свисали вожжи.