Александр Март - Механики [Части 1-54]

— И ещё, мужики, — беря в руку бутылку произнёс я, — в момент каких-либо быстрых операций, ликвидации кого-либо, я имею в виду, когда нет времени на подготовку, действуйте так, чтобы вы в толпе становились невидимыми — я тут же поднял руку, останавливая открывшиеся было для вопросов рты ребят— есть одно из хороших правил. Тот, кто хочет оказаться невидимым, должен использовать форму. Любую: полицейского, врача, пожарных, ещё каких-то структур, но именно форма. Если ты в форме, то свидетели и запомнят форму и машину, на которой ты был. Машина скорой, значит и ваши люди в белых халатах, лица не запомнят, свидетели так и скажут — были врачи. Таковы особенности человеческого восприятия.

— Вот же, млять! — только и смог выдохнуть Чил.

Шун смотрел на меня ошарашенным взглядом. Я только улыбнулся. Это ты ещё, будущий мафиози, с нашим Колуном не разговаривал, он тебя научит сливаться с городскими джунглями так, что хрен кто когда найдёт! И как следить и как слушать других, тоже научит, и как проверяться научит.

— И самое последнее, — вновь взял я слово — ваша бывшая команда занималась наркотой?

— Практически нет — ответил Шун, и я вздохнул с облегчением — а что?

— Никогда не связывайтесь с наркотиками! — как можно медленнее и серьёзнее произнёс я — родители, родственники, близкие наркоманов проклянут вас. Если вы занимаетесь криминалом — обычные граждане этого не видят, а в случае с наркотой о вас будут знать. А ещё лучше — потихоньку вообще искоренить эту заразу в вашем городе.

— Ты представляешь, какие это бабки? — вытаращился на меня Фук.

— Представляю, — хмыкнул я — а теперь представь ты. Допустим — я на пару секунд задумался — ну, допустим что ты военный, крупный чиновник, да что говорить — ты крупный криминальный авторитет.

— Ну — кивнул Фук.

— У тебя дети есть? — спросил я у него.

— Нет.

— Ну, а представь, что будет, если твой ребёнок сел на иглу или умер от передозировки. Твои действия?

— Да я этих торговцев… — он резко заткнулся.

— То-то и оно, Фук- вздохнул Чил — Саша прав, ты сам будешь искать тех, кто продал твоему ребёнку дозу, чтобы его грохнуть. Видеть, как страдает и превращается в овощ твоё дитя, никому не под силу.

— Наркотиками мы заниматься не будем! — уверенно заявил Шун, и я почему-то ему поверил.

— Правильно, если глупить не будете, то у вас с деньгами и властью и так всё хорошо будет, но наркота — точно табу! Почему я сказал про военного или власть имущего? Ну, если его ребёнок станет наркоманом?

— В случае гибели его ребёнка, военный будет мстить, — ответил Шун — и его ничто не остановит, хуже мстителя-одиночки нет ничего, а власть имущий подключит все свои связи. Проблемы точно не нужны.

— Согласен, — произнёс Цен — военному будет нечего терять — тут ствол у каждого, и откуда прилетит — непонятно. А уж сколько наркоманов за дозу на всё пойдут, — он махнул рукой и вздохнул — видел я таких, ужасное зрелище.

С минуту сидели молчали, я взял бутылку и разлил по стаканам спиртное.

— Ну, а теперь выпьем — подмигнул я Шуну.

— Кто же вы такие? — едва слышно произнёс Фук, и Шун тут же цыкнул на него.

Видимо, эти вопросы у них были под запретом.

— Всему своё время, мужики, — не отвлекаясь, ответил я — не спешите.

Так, за неспешным разговором мы засиделись до полночи. Вчера как-то не до этого было, то гостей ждали, то новости смотрели, а сегодня уже чуток расслабились.

Проснулся я от нереального воя многочисленных сирен, а, спустя несколько секунд, еще и громких выстрелов. Если сирены я ещё слышал как-то сквозь сон, то когда громыхнуло — сон как рукой сняло! От этих бабахов я буквально свалился с кровати и тут же схватил автомат, озираясь по сторонам — мозг ещё не врубился, что происходит. Рядом крутили головами ребята— те, кто проснулся. Слива, вон, только храпака даёт!

— Это что такое, мать вашу? — спросил я у всех, прислушиваясь к канонаде где-то недалеко от нас.

— Звери напали на стену — спокойно пробурчал из-под одеяла Фук и перевернулся на другой бок.

Я машинально посмотрел на часы — ох ты ж, 11 утра, неплохо. А грохотало-то действительно сильно, то и дело слышались выстрелы из пушек и стёкла в окнах казармы периодически дрожали.

Тут сирены, повыв еще несколько секунд разом заткнулись.

— Третья мировая началась? — вскочил с кровати Паштет.

Помятый Котлета уже стоял в одних семейных трусах, почему-то в красных, и в руках у него была бензопила. Вот же, млять!