Владимир Проценко - Успеть на войну [СИ]

После ухода Сени я лежал и думал, где я нахожусь – в моем мире или в параллельном, ведь по моим, пусть и неполным воспоминаниям, сейчас уже должен начаться второй пограничный конфликт с Японией, первый у озера Хасан уже был, а второго – нет. Так куда я попал?

В день моей выписки из госпиталя 17 мая я узнал, что конфликт на Халхин-Голе уже идет, хотя никаких заявлений, обращений ТАСС не было.

Итак, мне дали три дня для переезда на новое место жительства и новое место службы. Если с местом службы все просто и понятно, то с местом жительства – не очень. Общежитие, в которое меня направили, было переполнено командирами из недавно прибывших частей и койку мне пообещали, но только на следующей неделе. Пришлось топать на свою новую службу в Ленинградский дом Красной Армии имени С. М. Кирова, искать начхоза и заселяться в одну из гримерок, ждать когда врежут замок, занесут кровать, постельное… одним словом день пропал. Тут еще принесли приказ в письменной форме – не иначе начальничек мой новый постарался, помнит как опростоволосился со мной. А приказ простой до безобразия – я и ВИА "Молодая гвардия" отправляются в турне по дальним гарнизонам для поднятия и укрепления любви к Родине, партии, армии, морального духа и т. д. и т. п., без указания срока. Наверное меня хотят сплавить подальше и надолго. Ну что же, это наверное даже лучше всего, буду учиться в дальних гарнизонах ведь есть же у них пушки и танки, да хотя бы броневики, хотя броневик водить я уже умею, но из пушки не стрелял. Расписавшись в приказе пошел искать свое ВИА, нужно парней предупредить о предстоящей поездке ведь не все из них срочники, есть еще оставшиеся на службе, и по-моему двое уже женаты, вот пускай и готовятся.

— О, привет, больной, — кинулся обниматься ко мне Сеня, с которым я столкнулся в дверях репетиционной комнаты ансамбля.

— Сам больной, ой задавишь, отпусти, медведь, — выскользнув из Сениных тисков я остановился в паре шагов от него покрутив пальцем возле виска. — Ты что, медведь, ты же меня чуть не раздавил как комара, а я сейчас – твое начальство, которое нужно любить и лелеять, — и засмеявшись сам подошел и обнял этого вроде как обидевшегося на меня медведя. — Сеня если бы ты знал как приятно вновь тебя видеть.

— Не приставай ко мне, может ты не только больной, а еще и заразный, то пихается и обзывается, а то вдруг обниматься лезет, тебя точно, Коля, выписали?

И мы вместе заржали как лоси весной в гон, проходившие рядом сотрудники нашего дома Красной Армии шарахались от нас и постоянно оглядывались на двух ржущих придурков в военной форме.

— Коль, тебе приказ приносили?

— Приносили!

— Ну и…

— Поступаешь в мое полное распоряжение как артист разговорного жанра на все время командировки. А это, Сеня, беспокойная и чрезвычайно увлекательная жизнь для тебя, ну и для меня.

— Это как, — он почесал запястье, с интересом глядя на меня.

— А так, ты танк водить умеешь, а броневик, а стрелять из пушки или миномета?

— Да откуда, хотя из миномета в училище стрелял, да в дивизии за шнур дергал на учениях у гаубицы.

— Вот, а со мной ты не только дергать будешь, ты наводить научишься, ну и вождению само собой

— Зачем, Коля? — с удивлением посмотрел на меня.

— Я тебе потом расскажу как-нибудь. Сейчас нужно продумать что с собой брать, и потихонечку начинать собираться, у нас только три дня а потом придется все время быть на подножном корму.

— Ладно хватит меня стращать, пошли в буфет там сегодня пиво привезли и раков, — он аж зажмурился. — Во каких, — и развел ладони почти на полметра.

— А, пошли, Винни-Пух ты мой.

— Коль, а кто такой Винни-Пух?

— Это, Сеня, такой медведь, который мед любил как ты пиво.

Мы опять заржали и пошли искать пиво и раков.

На двух автобусах и выделенной полуторке с крытым верхом мы выехали по первому маршруту, указанному в путевых листах: Пулково, Пушкин, Слуцк, Красный Бор, Мга.

Кто составлял такой маршрут для меня осталось тайной, хотя я честно пытался узнать, там же почти нет воинских частей. Части, конечно, есть, но это не те, которые мне нужны, там в основном связисты, химики, разные БАО (батальон аэродромного обслуживания), ремонтники, хотя ремонтники что-то же ремонтируют, и это что-то надеюсь, имеет гусеницы и стволы.

Поездка проходила спокойно, по крайней мере для меня, я ехал один в головном автобусе нагруженном под завязку казенным имуществом, нет, не музыкальным инструментом, а сухпаем, постельным бельем, двумя палатками на десять человек и двумя четырехместными, где только нашли на 19 человек из них 14 – это ВИА, три водителя, и мы с Сеней. Четырехместную одну я себе с Сеней забрал, а что, имею право, вторую трем девчонкам, ну а большие парням. Вообще я не думаю, что нам придется спать в палатках, но чем, как говорится, черт не шутит. А Сеня – предатель, сбежал от меня в другой автобус, и мне даже сюда слышно как они там песни горланят. Обыдна, да. Грузовичок наш был тоже забит почти под завязку матрасами, подушками, набитыми душистым сеном, музыкальными инструментами и еще какой-то хренью, типа плакатов, транспарантов, портретов вождей.