Анатолий Патман - Человек с танком

— Товарищ Шапошников, как Ви лично оцениваете уровень подготовки наших войск?

— Честно скажу, товарищ Сталин, недостаточный уровень, чем надо было бы. Уровень подготовки наших войск существенно ниже, чем у немцев. К тому же, и наша экономика пока действительно не способна обеспечить нашу армию и флот всем необходимым. Товарищи, вы и сами прекрасно знаете, что многое, в том числе и нужное нам вооружение, мы закупаем за рубежом. Но для этого страшно не хватает золота и валюты. Да и не хотят там особо помогать нам. Всё стараются подсунуть старьё. Хочется сказать и о помощи тех же САСШ. Эта страна, помимо торговли с нами и помощи Англии, усиленно торгует через Испанию и Португалию, и некоторые другие страны, именно с нацистской Германией и фашистской Италией. Все операции, само собой, во многом тайные. В эти страны многими американскими корпорациями поставляется огромное количество стратегически важных товаров, в первую очередь, конечно, нефть, нефтепродукты, горючее, металлы. Может быть, объём торговли с ними даже и повыше, чем с нами.

— Вот ведь, и эти же туда!

Эмоциональный возглас товарища Будённого как-то немного оживил приунывших присутствующих. Они, конечно, и так неплохо знали про действительное положение вещей. Но товарищ Шапошников, без жалости озвучивший именно это, дополнительно расстроил их.

Но бурная дискуссия имела и положительную сторону. Все присутствующие начали настраиваться именно на предложение товарища Шапошникова о переводе экономики СССР на военный лад, само собой, пока скрытный. Подытожил всё, как всегда, товарищ Сталин:

— Что же, товарищи, ми считаем, что Борис Михайлович сделал правильный прогноз дальнейшего развития событий. Исходить будэм именно из этого. Поэтому предложение товарища Шапошникова слэдует как надо обсудить и принять. Ми думаем, что всем надо срочно подготовить планы по нашим дальнейшим шагам в экономике. Особенно надо обратить внимание по переводу самых важных предприятий из запада на восток и создание там резэрвов. Слэдует исходить из того, что какую-то часть территорий нам придётся оставить противнику, скажем, Прибалтику, Белоруссию, Украину.

— Товарищ Сталин, как же так? — чуть ли не единогласный возглас присутствующих никак не смутил вождя.

— Товарищи! Ми должны исходить из худшего. А вероятность развития событий именно такова. Война в Финляндии скоро может и закончиться. И даже англо-французское нападение в Скандинавии и на Кавказе не нанесёт нам такого уж непоправимого ущерба. Нам страшнее война именно на сухопутном фронте, на всём протяжении наших западных границ. Поэтому мы должны немедленно начать заниматься именно претворением в жизнь предложения Бориса Михайловича.

— Но это же, товарищ Сталин, как бы и объявление войны, хотя бы той же Германии. Да и Англия с Францией могут подумать не так. И все наши планы по планомерному развитию экономики будут нарушены.

Вот уж неугомонный Вознесенский. Тут на носу война, а он про планы.

— Так ведь, товарищ Вознесенский, уже и так идёт война. Ми можем, не обращая ни на кого внимания, наращивать военное производство. Лучше уж заранее, планомерно и в спокойной обстановке начать это, чем потом через год в спешке бросать и оставлять материальные ценности противнику. Конечно, ущерб от этих шагов должен быть самым минимальным. А чтобы немцы не приняли всё на свой счёт? Климент, сможем ми провести в Баку и на Кавказе учения по отражению англо-французского нападения? Конечно, противников напрямую обозначить не стоит. Можно назвать их синими, белыми и зелёными. Заодно и в Средней Азии надо объявить тревогу. Можно, если уж чтобы всё выглядело серьёзно, перебросить туда авиацию и частично бронетехнику, прежде всего, устаревших образцов. Заодно и про Иран надо подумать. Можем, Климент?

— Конечно, товарищ Сталин. В ближайшее же время.

— Когда это будэт удобно нам, Борис Михайлович? У кого какие предложения, товарищи?

Конечно, присутствующие удивились, но не так уж и сильно. Небольшая дискуссия, возникшая после слов товарища Сталина, как возникла, так и закончилась. Сильные опасения выступивших, а это решились товарищи Булганин и Жданов, Каганович и Маленков, вызывал именно сам факт учений по отражению агрессии трёх стран. Было понятно, что кого подразумевалось в противниках, ни для кого секретом бы не являлось. Но в то же время все отметили, что предупредить о кое-каких последствиях и шагах возможных нападающих стоит.