Андрей Величко - Эра надежд

Кстати, если бы вместо Магеллана в то время здесь оказались мы, история просто должна была кончиться полной благодатью. Может, и пришлось бы пострелять, но после стрельбы обязательно был бы подписан приемлемый мирный договор.

Я задумался, и вскоре перед моим мысленным взором стал потихоньку возникать будущий памятник.

Сидят, значит, Магеллан с Лапу-Лапу. Рядышком. На облаке, свесив ноги. С крылышками и нимбами. А между ними – шахматная доска с какой-нибудь интересной позицией.

Интересно, найдется на Филиппинах приличный скульптор или придется выписывать его из Европы? Пожалуй, лучше все-таки оттуда, и кого-нибудь познаменитей, денег у Австралии хватит. Потому как проблему надо решать в общем виде, то есть создавать школу. Правда, у нас в Ильинске какой-то испанец из литейного цеха на досуге уже сваял пару статуй, но, честно говоря, как-то хреновато. Например, запечатлевать меня я бы ему точно не доверил.

К сожалению, суровая проза жизни не позволила мне надолго воспарить в сияющие выси искусства. Пора было принимать решение о том, куда с Филиппин направится «Товарищ Сухов».

Возможных направлений было два – на юг и на север. То есть следовало определиться, возвращаться ли крейсеру в Ильинск или плыть к берегам Японии.

Мне, конечно, здорово туда хотелось. Не поверите – я за свою довольно долгую жизнь ни разу не видел живого самурая! Сёгуна тоже. Опять же всякая там якудза… или она появилась позже? Более того, в преддверии этого плавания я даже припомнил хокку. Правда, имелись подозрения, что оно не совсем японское, потому как, если присмотреться, здорово напоминало одну известную русскую поговорку. Но зато хорошо описывало ситуацию в Китае текущего времени. Вот оно… или она… в общем, читайте:

Однако Японию следовало посетить не только с целью посмотреть на самураев или еще что-нибудь столь же колоритное. Как раз сейчас она всерьез закрывала двери перед европейцами, за исключением голландцев. Да и те имели право торговать только на каком-то маленьком островке рядом с Нагасаки. Но на купцов из Азии эти ограничения не распространялись.

Происходило же это из-за неумеренного рвения христианских миссионеров.

Поначалу японцы принимали их очень радушно, ибо они прибывали вместе с купцами, а те в основном везли огнестрельное оружие. Но вскоре мастера Страны восходящего солнца как-то освоили производство аркебуз и мушкетов, так что причин любезничать с миссионерами в общем-то не оставалось. Тем более что их стараниями число принявших христианство перевалило за триста тысяч, в чем сёгунат усмотрел идеологическую диверсию. И запретил христианство, но тут же получил восстание его последователей. Оно было подавлено при активной помощи голландцев, за что те и получили право копошиться напротив Нагасаки. Ну протестанты же, что с них возьмешь! Опять же, если присмотреться, полученное ими право торговли по своей незначительности больше всего походило на тридцать сребреников.

Однако Австралия – это не Европа, не Америка и даже не Азия. Встревать в религиозные дела мы совершенно не собираемся: пусть японцы на здоровье исповедуют буддизм, синтоизм и неокунфу… то есть, тьфу, конфуцианство. Тем более что лично я как-то представлял себе только первую из перечисленных конфессий, а про две другие знал только то, что они вроде бы существуют.

В общем, на данном этапе мы прекрасно обойдемся без углубления в теологические вопросы. Хватит того, что австралийское оружие – лучшее в мире. И пусть сыны Ямато его покупают, чтобы китайцам жизнь медом не казалась. Да и голландцам хватит пробавляться посреднической торговлей – при отсутствии вложений в собственную промышленность это вредно сказывается на экономике страны. А у нас с вложениями все в порядке, нам торговля чужими товарами вреда не принесет.

Но для осуществления всех этих красивых планов требовалось, чтобы «Товарищ Сухов» смог доплыть до Японии, не утонуть у ее берегов и по завершении миссии вернуться в Австралию. Однако по этому поводу у меня имелись некоторые сомнения.

«Сухов» был первым австралийским кораблем, сделанным целиком из стали, – «Врунгель», «Лом» и «Фукс» имели смешанную конструкцию с преобладанием дерева. И, будучи первым, сильно напоминал пресловутый первый блин.

Его машины выдали проектную мощность только один раз – на ходовых испытаниях в бухте Порт-Филипп. А потом выяснилось, что правый двигатель может хоть сколько-нибудь долго давать только семьдесят процентов мощности, левый – восемьдесят, а центральный – девяносто пять.