Ксения Никонова - Я и мой король

Я и впрямь почувствовала, что мне не только не холодно, но, наоборот, жарко. Лоб покрыт испариной, а головной боли как не бывало.

– Ложись, закрывайся одеялом. – Дэн деловито укутывал меня. – И лежи, пока не пропотеешь как следует. Я практически на сто процентов уверен, что температуры у тебя больше не будет. Пей свой морс. Организм сейчас теряет много жидкости. Лежи, спи, а как проснешься, можно будет уже встать и помыться. К обеду будешь на ногах.

Дэн встал, чтобы уйти, но я попросила его:

– Не уходи, посиди со мной еще немного. – Чувство острой тоски, когда все уходят, а ты вынужден лежать, – самое неприятное для меня в болезни. Он опустился обратно:

– Я хотел пойти в ванную, смыть с себя следы черной магии.

– Следы?

– Глазом их, конечно, не видно, но ощущение грязи на всем теле не оставляет меня. Я же тебе рассказывал.

– Помню. Иди мойся. А утром пойду мыться я. Ощущение грязи на всем теле меня тоже не покидает.

Дэн ушел, а я осталась честно лежать и выдавливать из себя через потовые железы болезнь. Если он сказал, что я выздоравливаю, значит, так и есть. И меня это радует.

А тот поцелуй… Ну что же, пусть останется в мире грез. Я облизнула губы и сквозь солоноватый привкус пота почувствовала слабый аромат персика. Я его все-таки ела! Черт! Так было это или нет?!

Я, конечно, не уснула. Посмотрела на будильник – четвертый час ночи. Было жарко и противно. Временами я высовывала нос из-под одеяла, чтобы хоть немного проветриться. Тонкое шелковое белье пропиталось потом. М-да. К моменту выхода Дэна из ванной я все же определилась с линией своего поведения. Раз он делает вид, что ничего не было, я сделаю вид, что поверила ему. А сама понаблюдаю.

Король после водных процедур облачился в халат, точную копию того, черного, но на этот раз белоснежный. Не спеша вошел в комнату, расположился в кресле и стал задумчиво поглядывать на меня. Было ощущение, что он хочет о чем-то поговорить, но колеблется. И, судя по его лицу, разговор не из приятных. Я решила не дожидаться, пока он скажет мне нечто эдакое, чего я бы слушать вовсе не хотела.

– Дэн, я вся спарилась, можно открыться?

– Нет, еще рано.

– Все мокрое, противно.

– Ну можно переодеться.

– Я бы рада, да не во что. У меня больше ничего нет. И постель вся влажная.

– Совсем-совсем ничего нет? Сорочка, рубашка, блуза?

– Не-а, блузки есть, но они короткие все.

– Хм. Тогда вот что. – Дэн сходил к огромному шкафу с фигурным зеркалом на дверце. – Надевай это, только без комментариев, пожалуйста.

Я недоуменно посмотрела на то, что он мне протягивал. Мужская рубашка. Его рубашка. Прикусила губу:

– А ты не можешь ее превратить во что-нибудь… подходящее?

– Я, кажется, попросил без комментариев. Не буду я ее превращать. Это глупо, потому что мне-то все равно известно, что это на самом деле.

– Ну тогда отвернись, пожалуйста.

– Нет необходимости. – Дэн щелкнул пальцами – и откуда-то сверху с балдахина слетели легкие шторки и сомкнулись сплошной стеной, закрыв меня от его глаз. Я услышала, что он встал и что-то делает. Опасливо покосилась в ту сторону – шторки-то прозрачные небось. Вроде нет. Откинула одеяло, стянула свою ночнушку и стала дрожащими руками натягивать рубашку. Дожила, в мужской рубахе спать. Из-за шторки донесся судорожный вздох, короткое проклятие, и с другой стороны от кровати погасла свеча в подсвечнике. Стало почти совсем темно.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– Ничего, – буркнул в ответ недовольный голос. – Ты переоделась?

– Сейчас, минутку. – Я лихорадочно застегнула пуговицы и стала подворачивать рукава – длинноваты оказались. – Готово.

Шторки разъехались, и за ними обнаружился Дэн, который поманил меня рукой.

– Сядь пока здесь, – указал на кресло. – А я обновлю белье.

Я осторожно сползла с кровати, стараясь, чтобы рубашка не задралась. Впрочем, предосторожности были излишни: Даанэль старательно не смотрел в мою сторону. Он подошел к постели и начал водить над ней руками, а я потихоньку отправилась в ванную – отнести свою ночнушку в таз с бельем. Стирки накопилось! Королевскую ванную я еще не видела, а потому, приоткрыв рот, полюбовалась на громадную мраморную ванну на толстых бронзовых ножках в виде атлантов. Мелькнула мысль, что беднягам тяжело – держать на себе такой груз. И где тут мой таз с бельем? Ага, вон дверка еще. Я сдвинула облицованную какими-то изразцами в бело-бежевой гамме панель, за которой обнаружила пропавший таз, а также весь стратегический запас моющих средств и банных принадлежностей. Со вздохом покосилась на ванну – окунуться бы, прямо сейчас, – и вернулась в комнату.