Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Да! Да! Его высокопревосходительство дает разрешение! Пусть убираются к чертовой матери!

Адмирал-наместник Алексеев раздраженно выражался на матерно-морском наречии. В интервалах между взрывами богохульства наместник выкрикивал озлобленно:

– Не хватало еще накануне войны испортить отношения с англичанами! Придется отпустить мерзавцев!

– Никто не доказал, что война случится, – небрежно сказал кто-то из свитских.

– Очевидно, высадка японского десанта в Корее – недостаточное для вас доказательство! – рявкнул наместник.

Усатый лысый генерал, выступавший на дневном совещании, почтительно доложил:

– Ваше высокопревосходительство, полицмейстер в панике. Обыски в брошенных японских жилищах много любопытного показали. Похоже, враг давно готовился к нападению.

– Знаю, – буркнул Алексеев. – Вздрючить бы вашего полицмейстера. Он должен был обнаружить признаки шпионства гораздо раньше. Плохо работают жандармы, барон.

Барон, наверное, комендант крепости, генерал Стессель, подумал Роман. Продолжавший гневаться наместник потребовал отчета про корабли, застигнутые тревогой за пределами Порт-Артура. Контр-адмирал, имени которого люди будущего не знали, ответил:

– «Маньчжур» и «Сивуч» возвращены и стоят на внешнем рейде. Крейсера «Джигит» и «Разбойник» еще засветло пришли из Дальнего.

– Крейсера? Парусные шаланды с игрушечными пушками! – презрительно бросил Алексеев. – Меня «Варяг» интересует.

– Новых сообщений нет, – доложил адмирал. – Консул в Чемульпо сообщает, что «Варяг» и «Кореец» покинули бухту за час до прихода японской эскадры. Будем надеяться на лучшее.

Все дружно сняли головные уборы и перекрестились, призывая на подмогу святых угодников. Георгий шепнул еле слышно:

– Надо бы почаще крестом себя осенять. Иначе сильно выделяемся в толпе.

Надев фуражку, наместник принялся вспоминать недавние события, свои частые телеграммы в Санкт-Петербург, уклончивые ответы министров и других придворных бездельников. Две недели назад, когда министр иностранных дел запретил послам в Токио, Пекине и Сеуле сообщать Алексееву ежедневные новости, наместник подал прошение об отставке.

– Государь отставку не принял, – сердито рассказывал он. – Однако за мной поезд прислали, чтобы в столицу вернуть. А тут еще эти двое советы дают!

Наместник сердито кивнул на стоявших поблизости Рому и Георгия. Предупреждая упреки, Роман осведомился, почтительно приложив шляпу к груди:

– Ваше высокопревосходительство, что показала крейсерская разведка? Они встретили «Наманган»?

– Заметили вдали дымы возле Раунда, – равнодушно ответил Алексеев. – С наступлением темноты крейсера вернулись на рейд. А пароход не видели. Как прикажете понимать…

Его прервал докатившийся с моря пушечный выстрел.

Для пришельцев из будущего неизбежность войны представлялась очевидной. И не только потому, что они читали напечатанные в будущем книги. Они видели и другие книги, описывающие уже не существующую реальность, и события, изложенные в этих книгах, больше не произойдут либо произойдут иначе. Неотвратимость коварной атаки миноносцев становилась понятной из простого набора фактов.

Однако люди этого времени не придавали фактам должного значения. Генералы и адмиралы, служившие много десятилетий, не умели сделать элементарные логические выкладки. Бегство японцев из Порт-Артура, высадка десанта в корейских портах, исчезновение задержанного японцами «Намангана», неизвестные корабли в полусотне миль от крепости – предки почему-то не решались сложить кусочки мозаики в ясную картину. Потому-то вспыхнувшая канонада стала для них полной неожиданностью.

– Кто приказал открыть огонь?! – прокричал наместник. – Почему стреляют?!

Уже в первую свою афганскую неделю Роман уяснил, что в ночном бою ориентироваться трудно. Сейчас он вообще плохо понимал, что происходит. По морю скользили полосы бледного света, испускаемые прожекторами. Повсюду сверкали выстрелы: частые вспышки скорострельных малокалиберных пушек и длинные языки пламени, выбрасываемые стволами шестидюймовок. Разрывов не было видно в кромешной тьме зимней полуночи.

Неожиданно примерно в двух-трех километрах от наблюдательного пункта разорвала мрак яркая вспышка, осветившая чью-то палубу, мачты и трубы. Пламя взрыва быстро погасло, но неудачливый корабль загорелся. Почти тотчас же адъютант доложил, держа в руке телефонную трубку: