Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

В номере Георгий отдал двугривенную монету слуге, и тот, низко кланяясь, поблагодарил, обозвав «грузинского князя» не по чину:

– Премного благодарствуем, ваше здоровье.

Заперев дверь за прислугой, Гога сказал озабоченно:

– Надо бы растолковать этим обалдуям, что я – князь, то есть «ваше сиятельство».

– Не нарывайся, – посоветовал Рома. – Князьям в такой дыре делать нечего.

– Да ладно тебе, наверняка здесь знают, что грузинский князь – далеко не столбовой боярин… Между прочим, вполне приличное заведение. Не хуже казармы, где мы в последние месяцы обитали…

Оба валились от усталости с ног, поэтому разошлись по комнатам и повалились в непривычно мягкие перины.

Спали долго, почти до полудня, проснулись бодрыми и голодными. Время пока не поджимало, поэтому первый день в глубоком прошлом они посвятили делам хозяйственным. На прогулку по незнакомому городу отправились без головных уборов, ибо в меховых шапках давно не мытые головы жутко потели.

Для начала плотно покушали – в знаменитое заведение Тестова решили заглянуть попозже, а пока голод загнал их в ближайший трактир на Тверской. Заказали блинов с семгой, черной икры, уху стерляжью с кулебякой, горячую ветчину с хреном в красном уксусе. Алкоголем решили не баловаться, потому как предстояло немало хлопот, а голова нужна свежая. Всего выпили по две стопки неплохой водки и жбан прохладного кваса.

Распираемые давно забытой сытостью, они вышли на улицу, снисходительно полюбовались конками, линейками и прочим общественно-гужевым транспортом. Снова зарядил дождь, но поблизости удачно подвернулся магазин, где они приобрели шляпы-котелки и зонтики. Публика и продавцы в магазине откровенно принюхивались, не без удивления разглядывая небритые физиономии богачей, достававших империалы прямо из карманов. Может, приняли за провинциальных купцов, а может – за беглых каторжников.

– Пора гигиеной заняться, – решительно заявил Рома, покинув магазин. – Мы сильно пованиваем. И наши бритые черепа тоже плохо действуют на местное население.

– Говори, что мы с Кавказа приехали, там все такие причесоны носят…

Решили пока воздержаться от покупки париков – тем более что не знали, где таковыми торгуют. Остановив извозчика, они поехали в Сандуновские бани, что в Звонарном переулке на берегу Неглинки, сняли номер и долго лежали в горячей мраморной ванне. Здоровенный обернутый фартуком банщик старательно мял их расслабленные тела, потом появился цирюльник, и лица хронокорректоров стали выглядеть почти человекообразно.

Прогулявшись по торговым рядам, они отоварились полезными мелочами вроде складных ножей, зубных щеток и порошков, обзавелись бритвенными приборами, папиросами и спичками, писчебумажными принадлежностями, между делом согласовали свои карманные часы с Кремлевскими курантами. Вживание в новое время проходило без осложнений, городовые не обращали внимания на двух прилично одетых господ. Земляные и булыжные мостовые переставали казаться убогими.

Около четырех, когда пасмурный день уже превращался в сумрачный вечер, они вернулись в нумера, разгрузили покупки и поручили управляющему сдать в чистку или прачечную революционный гардероб. Матросские и солдатские униформы со споротыми погонами вызвали неизбежное удивление предков. Гога пояснил, щеголяя весьма правдоподобным грузинским акцентом:

– Панымаешь, генацвале, ми – пютюшественники. На гора Кавказ ходиль, на Туркестан пустыня ходиль, на охота ходиль… Такой одежда очень пригодится будет, когда в дикий места попадаль будешь.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. – Понятливый работник закивал. – В лучшем виде сделаем – все почистим и постираем. Только тулупчик ваш и шинель долго подсыхать будут, не меньше трех дней.

– Время не имеет особого значения, – отмахнулся Роман.

В темноте извозчик отвез их на Остоженку, где обитал Никита Варфоломеич Пивоваров. Условное постукивание в дверь сработало. Пивоваров не задавал лишних вопросов и за пять империалов написал паспортную книжку работника Николаевских механических мастерских, диплом Иркутского технического училища и документ на увольнение со службы в звании прапорщика инфантерии. Все документы он виртуозно заполнил разными почерками, причем – на имя Кагебеева Романа Витальевича.

Рома и сам не смог бы объяснить, для чего выбрал столь заковыристый псевдоним, однако предпочитал – на случай непредвиденных осложнений – затруднить розыски его родни. Мало ли какая спецслужба и в каком времени пожелает расправиться с предками или потомками хронокорректора Мамаева. Ан выкуси – нет никакого Мамаева, ищите семейство Кагебеевых.