Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Чисто сработано, – удовлетворенно прокомментировал Георгий.

Ухмыляясь, они перешли на другую сторону улицы, где толпа зевак была пореже. Мимо скакали драгуны или кирасиры, народ восторженно кричал что-то неразборчивое, автомобиль медленно разворачивался, выползая на Латинский мост, набежали полицейские, оттесняя людей с проезжей части.

И вдруг, случайно повернув голову направо, Роман увидел лохматого недоросля в просторном, не по размеру, пиджаке, злобно смотревшего на машину наследника. Нервно дрожащими пальцами парень расстегнул пиджак, сунул руку в карман.

– Кажись, еще один убийца, – тихо сказал Рома, кивая в ту сторону.

Хворостов и Дымов остались на противоположном тротуаре, сейчас их разделяла цепочка полицейских и строй кавалерии. Между тем террорист уже был готов, а через секунду-другую, когда автомобиль медленно проследует мимо него, сложатся идеальные условия для выстрела.

Не раздумывая, Рома бросился к подозрительному парню. Тот сообразил, что неспроста летит на него мужик в цыганском прикиде, и выхватил пистолет. Роман с размаху стукнул его по руке набалдашником трости. Оружие выпало из разбитых пальцев. В тот же миг трость Георгия обрушилась на голову террориста. Очередной заговорщик, не сумевший выполнить задание, со стоном опустился на колени. При этом он попытался здоровой рукой поднять пистолет с тротуара, но Роман ударил его ногой в солнечное сплетение, затем добавил тростью по шее.

Нокаутированный террорист скорчился в неудобной позе, кортеж эрцгерцога проследовал мимо. Усатый Франц Фердинанд и его супруга махали руками, приветствуя добрых сараевских жителей.

Когда проскакал последний кавалерист, окружающие вдруг обратили внимание на лежащего парнишку. На ломаном немецком Гога стал объяснять полицейским: дескать, милый молодой человек достал пистолет, но потом вдруг упал и не встает. К счастью, пришли на подмогу соотечественники, ротмистр показал коллегам какой-то красивый документ с гербами и печатями. Рома шепнул Дымову:

– Подполковник, помогите уладить формальности без нашего участия. Ждем вас в той же пивнушке.

Сидя за столиком и потягивая неплохое пиво, они видели, как обоих террористов увезли австрийские полицейские. Затем подошли весьма довольные подполковник и ротмистр, предложившие отпраздновать удачный день в хорошем ресторане.

– Мамалыгу есть отказываюсь, – капризно заявил князь Георгий. – Но балканскую кухню давно хотел изучить поближе.

– Мы заслужили хороший отдых, – жизнерадостно согласился Хворостов. – Пятерых злодеев скрутили!

– Их должно быть шесть, – напомнил Роман.

Встав из-за стола, Гога тихо посоветовал жандарму не доверять негодяю Тамару и пристрелить его, пока не поздно. Внезапно вдалеке послышались выстрелы, потом грохнул взрыв.

– Кажется, вы снова правы, был шестой, – озабоченно предположил Дымов.

Они поспешили вслед за кортежем Франца Фердинанда, но дорога была перекрыта полицией. Лишь через час жандарм разузнал, что какой-то мальчишка стрелял и бросил бомбу в эрцгерцога возле госпиталя. Наследник был тяжело ранен осколком и пулей, но жизнь его как будто вне опасности. Пани Софи, беременная морганатическая супруга наследника, получила легкое ранение пулей.

– Печально, хотя не трагично, – резюмировал Гога. – Нет убийства – нет войны.

Тем не менее, от ужина с офицерами спецслужб они воздержались и вечером вернулись на «Мечтатель».

Экипаж звездолета бесился все сильнее, полагая, что исполнители бездельничают. Однако «Мечтатель» оставался в 1908 году, пока хронокорректоры готовились к следующему воздействию.

– Нам нужно легендированное внедрение, – повторял Рома. – Чтобы не проколоться, как в первый раз. Буду авантюрным романистом под псевдонимом Ксенофонт Задунайский.

Он набросал приблизительный сюжет авантюрно-эротических повестей на нескольких страничках. Запрограммированные как словомельницы, компьютеры заполнили пробелы примитивно-сгенерированным текстом. После распечатки опус оказался неотличим от машинописного текста. С этой макулатурой Рома весной 1913 года заявился в трактир Колгушкина, что на Лубянке, где собирались московские издатели. После беглого чтения начался ажиотаж, и Рома за четыре сотни целковых продал господину Манухину свое творение. Издатель божился, что «Распутная жизнь Наташи Ростовой и рогоносца графа Безухова» будет напечатана тиражом не менее двадцати тысяч. Часть гонорара хронокорректоры прогуляли у Тестова, но половину денег Рома передал московским большевикам Ногину и Осинскому.