Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Мне-то какое везенье… – Рома рассеянно тянул мадеру, но вдруг сообразил: – Так ты надеялся, что победы в Маньчжурии отменят первую революцию?

– Угадал, предок.

– Зря надеялся… – Подоспевший официант расставлял на столе салаты, поэтому пришлось говорить осторожно, не произнося ненужных слов. – Она произошла бы в любом случае. На то имелись объективные причины, а война добавила субъективных.

Официант отошел, и Георгий с мрачной гримасой процедил:

– Вдобавок миллиону мужиков раздали винтовки, а режим все-таки проиграл войну. Боюсь, и следующая революция случится по графику. Даже не стоит пытаться…

– Чего не стоит?

– Была шальная идея – пробраться в Сараево и остановить Гаврилу Принципа. Но ты ведь скажешь, что прогнившее самодержавие все равно даст голодному народу повод взбунтоваться, чем воспользуются большевики.

– Обязательно даст. – Рома закивал, уплетая настоящий салат «оливье» с рябчиками, трюфелями, паюсной икрой. – К тому же подстрекаемая западными союзничками буржуазия поможет царской власти рухнуть. Как ты должен понимать, Февральскую революцию не большевики устроили. Большевики были кто в тюрьмах, а кто – в эмиграции.

– Знаю, – буркнул Гога, насаживая на вилку артишоки. – Но все равно тошно.

Официант, одетый согласно стилю а-ля рюс в голубую полотняную рубаху, перехваченную красным шелковым поясом, подал икру, стерлядь и привезенную из Франции утку, приготовленную под настоящим бургундским вином.

– Шампанского не желаете? – осведомился он. – Есть коньяк «Трианон» из подвалов короля Людови…

– Ступай, любезный, – отмахнулся Роман.

В соседней зале послышался долгий звон – похоже, купеческая свадьба вышла на стадию битья зеркал или хрусталя. Поморщившись неприязненно, Роман обвел взглядом зал. Разношерстная публика – коммерсанты, чиновники, купцы, карточные шулеры, дорогие журналисты, профессора – были веселы и довольны жизнью. Немало было и мужчин, одетых, как и хронокорректоры, в офицерские мундиры. В то время как армия истекала кровью далеко на Востоке, высшее общество беззаботно кутило, швыряя деньги на развлечения. Подобный отрыв элиты от обозленного нищетой народа неумолимо вел историю в объятия красного террора.

Словно угадав мысли спутника, Георгий вспомнил анекдот своего времени:

– Знаешь, какой была последняя запись в дневнике буржуя? Жрал ананасы, жевал рябчиков.

– Смешно, – согласился Рома. – Но мы уже видели, как страшно это будет…

Через два столика от них начинался скандал. Трое холеных мальчишек в дорогих одеждах задирали компанию обвешанных орденами офицеров, заглянувших в ресторан с дамами.

– Почему военные пьянствуют в Москве, а не сражаются в Маньчжурии? – явно нарываясь на неприятности, выкрикивали богатенькие сынки. – Сколько солдат вы замордовали, душегубы? Тыловые крысы, разбогатевшие на воровстве портянок! Наступит день, когда держиморд вроде вас будут убивать в подворотнях.

Встав из-за стола, драгунский ротмистр попросил молодых людей быть вежливее с офицерами, которые были ранены на войне и завтра возвращаются на фронт.

– Много пользы от вас, трусливые солдафоны! – взвизгнул упитанный юнец. – Бездарный самодержец с перепугу дал нам свободу, и мы не боимся вас! Вы – жалкие ничтожества, вы способны только убегать от врага и посылать на смерть одетый в шинели народ. Там, на фронте, погибают простые мужики, а вы здесь шлюх шампанским угощаете.

Женщины за столом охнули, одна из них расплакалась. Штатский молодняк жизнерадостно засмеялся. Капитан-артиллерист встал и произнес угрожающе:

– Попрошу немедленно извиниться перед нашими супругами.

– Я не собираюсь извиняться перед ничтожным солдафоном, – надменно выкрикнул парнишка, мысленно представлявший себя народным трибуном.

У драгуна задергалась щека. Под хохот наглых пацанов он медленно расстегнул кобуру, вытащил револьвер и застрелил оскорбителей.

Они покинули ресторан с тяжелым чувством, отмахиваясь от извозчиков-лихачей, настырно звавших прокатить «с огоньком». В глазах стояло лицо растерянного драгуна, бестолково повторявшего полицейским: дескать, неправду говорил юноша, не гробил я зря солдат, из одного котелка кормились, вместе в атаки ходили.

Первым прервал молчание Роман:

– Обрати внимание, мальчишки были вполне откормленные. Это не большевики, не пролетарии, а детишки обеспеченных родителей. Так сказать, элита, но презирающая собственное государство, которое гарантирует их классу безопасность в процессе грабежа народа и природных ресурсов. Если бы ты знал, как это напоминает мне конец брежневских времен. Зажравшаяся псевдоэлита верила в собственное могущество, презирала народ и армию, потеряла даже инстинкт самосохранения… А в итоге – нет величайшей сверхдержавы.