Константин Костинов - Сектант

Вторая мысль – на этом рынке есть все и нет ничего. Найти здесь, среди вещей, лежащих на прилавках, ящиках и просто на земле, можно действительно все что угодно: от дубовых веников до астролябии. По крайней мере, хитрую конструкцию называли именно так. Вообще на рынке непривычно громко орали, расхваливая товар. Однако в этом разнообразии черта с два найдешь то, что тебе нужно. Да плюс Сергей отметил, что все товары здесь либо старые, дореволюционные, либо новые и заграничные. Даже косы, которые расхваливал тощий одноглазый дедок, и те были немецкие. Странно… Нет своего производства, что ли? Эту мысль надо обдумать…

Третье – похоже, мысли о продвижении прогресса потихоньку тают как дым. Почти все то, что Сергею пришло в голову «изобрести», мало того что уже изобрели, так и продают на этом самом рынке.

Вот безопасная бритва «Джилетт» с пачкой лезвий. Неужели эта фирма настолько старая? Или это шутки какого-то попаданца, вроде Сергея, успевшего раньше?

Деревянная зубная щетка. Ее Сергей купил, вместе с металлической круглой коробочкой с зубным порошком. Вот зубной пасты здесь не наблюдалось… Может, правда не изобрели еще?

Берцы. Не черные, правда, а коричневые, но несомненные берцы – с высоким шнурованным голенищем.

Ничего, ничего… Сергей не собирался зарабатывать деньги на целой куче идей. Ему хватит одной… Не все же здесь изобретено, не все.

Зажигалка «Зиппо». Правда, медная и с отломанной крышкой, но типичная «Зиппо». Сергей даже купил ее, отметив, что нужно приобрести еще портсигар и поймать одного из мальчишек с лотками, которые выкрикивали: «Папиросы рассыпные, папиросы! «Ява», «Ира!» Интересно, неужели сигареты еще не изобрели? Не может быть, скорее всего, это слишком дорогое удовольствие.

Пишущая мишинка. Огромный черный монстр с пастью клавиш и надписью «Андервуд» сверху.

Джинсы…

Джинсы?

Сергей остановился, присмотрелся повнимательнее. Нет, слава богу, его мнение о Пескове двадцатых годов было не настолько ошибочным, чтобы увидеть местных крестьян в джинсе. Это были не джинсы, а просто сверток ткани, очень похожей на джинсовую. Хм…

Сергей задумался.

– Парень, купи, – оживился хозяин ткани, круглолицый мужик с широким носом, – купи, по дешевке отдам. Ткань хорошая, немаркая. Всего четыре червонца за всю.

Сергей размышлял. Одежда крестьянского батрака его уже напрягала. Нужно было купить другую, более городскую. Первоначально Сергей планировал приобрести то, что носит большинство, чтобы не выделяться в толпе. Но теперь, когда от клейма сектанта ему не избавиться, похоже, никогда, зачем ему таскать то, в чем он будет чувствовать себя ряженым? Ни к широченным галифе, ни к картузам, ни к френчам он не привык. К джинсам – другое дело. А раз их здесь нет…

Их нужно сшить.

– Сколько? Четыре червонца? Она у тебя что, золотом подшита? Не больше одного!

Сергей не знал точно, сколько стоит такой кусок ткани, но торговаться кинулся, как в прорубь. Здесь – рынок, все цены можно скинуть раза в два.

– Сколько? – взвился мужик. – За двенадцать аршин?

Интересно, сколько это в метрах? По виду свертка – около десятка.

– Ну как знаешь. – Сергей повернулся уходить.

– Эй, постой! – Видно, необычная ткань давно лежала у мужика, и ему хотелось спихнуть ее хоть с каким-нибудь прибытком.

В итоге сверток джинсовой ткани достался Сергею за два червонца.

Еще за три червонца он купил себе те самые берцы. Плюс несколько трусов и носков. Золотой запас таял на глазах. Оставалось надеяться, что это последние крупные траты.

На выходе Сергей остановил мальчишку с лотком, взял десяток папирос:

– Парень, а где здесь поблизости можно найти хорошего портного?

Пацан оглядел Сергея, что-то прикинул и показал рукой:

– Во-он туда идите. Там вывеска «Портной Менахем Шумахер».

– Как?

– Шумахер. Слышали?

– Ну да, фамилия известная…

Будем надеяться, что портной такой же быстрый, как и его однофамилец в будущем.

Стараниями различных личностей в двадцать первом веке сложилось впечатление, что все евреи либо люди искусства, либо связаны с финансами. Поэтому Сергею словосочетание «еврей-портной» казалось еще более странным, чем «еврей-оленевод». Оленевода он, по крайней мере, знал…

Сеньор Шумахер (или как там евреи друг к другу обращаются?) был типичным евреем. Сергей таких персонажей встречал исключительно на карикатурах.

Широкая черная шляпа, из-под которой свисали седеющие завивающиеся пряди – пейсы, длинный, как пальто, черный пиджак. На носу – очки, за которыми поблескивали хитрые глаза. Длинная, куда там Сергею, борода.