Григорий Рожков - Американец

О моих неофициальных занятиях через пару дней узнал полковник Дерби, и меня вызвали «на ковер» с отчетом. Пришлось объяснять, что к чему и ради чего я все затеял. Наши недомолвки в отношении моего иновременного происхождения сыграли свою роль: почти через каждое слово и я и полковник запинались, боясь сказать лишнее, и при этом мы оба отлично понимали, что скрываем нечто большее. Но мне не было резона раскрываться до тех пор, пока меня не попросят об этом, а полковник по непонятной причине этого не делал.

— Лейтенант, ты ведь понимаешь, что эти занятия могут быть полезны не только для твоего взвода?

— Да, сэр.

— Тогда я предлагаю официально внести в расписание занятий полуторачасовою лекцию под твоим руководством. Каждый день до конца курса обучения будешь брать по одному, может, по два взвода и будешь проводить с ними занятия… — Дерби откинулся на стуле и, ухмыльнувшись, добавил: — «Хитрости Пауэлла»… Думаю, это подходящее название для твоих лекций.

— Мне нравится, сэр. Немного рекламы мне не помешает, сэр.

Ну, раз дают — возьму и не откажусь от такого предложения. «Хитрости Пауэлла» — звучит ведь! Мне однозначно нравится.

— Отлично. И еще кое-что — раз приступаешь к преподаванию собственного предмета, сделай и учебное пособие. Запиши все полезное, что будешь рассказывать рейнджерам, и принеси потом мне. Идеи у тебя очень дельные, я читал записи твоих лекций, сделанные сержантом Ричардом Кейвом. Думаю, если сделать печатное издание твоих хитростей и распространить их в качестве полевой инструкции в наших и советских войсках, они принесут еще больше пользы. — Говоря это, полковник стал внимательным. Он смотрел на меня и считывал с лица любое движение, следил за реакцией, боялся отказа.

— Если вы считаете, что мои идеи могут быть полезны не только рейнджерам, но и другим солдатам, я сделаю основу для полевой инструкции, сэр.

Дерби слегка расслабился: его удовлетворил мой ответ. Знания с легкостью перетекут к нему в руки. Это не может не радовать.

— Молодец, сынок!

Хм, а на «сынке» он немного запнулся. Я ему скорее не сынок, а правнук был бы…

Вечером, после занятий, я уселся за написание черновика моей собственной полевой инструкции для солдат и офицеров. Во-первых, надо обязательно писать в двух экземплярах — на русском и на английском языках. Полковник хочет запустить инструкции и в советскую, и в американскую армию? Я ему помогу, упрощу работу…

Через час начались проблемы. Страшные проблемы, просто ужасные проблемы! Захотелось мне неожиданно зарисовать схему подствольных гранатометов М203 и ГП-25 «Костер». Ну, пришла мне мысль, что пора бы выдать нечто существенное, но не очень отягощающее в смысле производства. Раз знают, что я пришелец, подсуну им схемки подствольников, пусть порадуются.

Только вот загвоздка. Рука не желала рисовать чертеж, и чем сильнее я напрягался, тем хуже становилось дело. Перед глазами стоял полный чертеж ГП, все до детали, они словно лежали предо мной, но стоило мне попытаться его воспроизвести на рисунке, как изображение размывалось. С каждой попыткой приступить к начертанию схемы в голове усиливалась боль, и в конце концов от напряжения я отрубился. Очнулся в холодном поту посреди ночи.

— Ох, мать!.. — Источник головной боли вспомнился не сразу, а как вспомнился, так и откликнулся — голова вновь загудела. — Что со мной происходит?

Подняв с пола карандашик, выхватил из стопки бумаг один листочек и метнулся с ходу чертить схему автомата Калашникова. И вновь изображение расплывается, голова болит, начали трястись руки, и резко затошнило… Ой-ой… Бросаем это, бросаем!..

Подхватив со стула свой китель, бегу на улицу. Дежурный на входе в казарму недоуменно провожает меня взглядом. Хотелось завыть на ярко сияющую луну от ужаса и горя. Я не могу перенести на бумагу чертеж! Господи, да почему же?! Может, я уснул и это кошмар? Нет, это реально…

В раздумьях вышел на спортивную площадку. Голова постепенно проходит, но руки все еще трясутся. Что за дела? Так, присядем, подумаем, проанализируем. До сих пор я спокойно выдавал полезные идеи и не вырубался. Э нет! Как раз-таки вырубался во время спарринга с Гримвэем. Хотя там обстоятельства иные были и причины тоже… Неужели в моей голове стоит некий запрет на особенно полезные данные? И как я буду помогать выигрывать войну?! Взводом буду командовать? Полевую инструкцию напишу? Ну, это еще как-то поможет, а еще чем? Если знания об оружии заблокированы — больше ничем. Эй! Оружие нельзя, а средства защиты?