Вероника Мелан - Бернарда

Дрейк поднял голову, прошелся по волосам ладонями, взъерошивая их, будто одновременно решаясь на что-то.

В этот момент единственное, чего я боялась, – это увидеть его лицо. Только не отрешенность во взгляде, только не страшные слова, пожалуйста…

Он медленно повернулся и подошел ко мне. Уставший, будто разом постаревший. Еще никогда в серо-голубых глазах не было столько пустоты и безжизненности одновременно: будто человек, которого я знала, сломленный неудачей, отрекся от престола и ушел, захлопнув за собой дверь; и тот, что стоял передо мной, был лишь посыльным, готовым сообщить дурные вести.

– Нет… нет… нет… – зашептала я, вглядываясь в любимое лицо сильного некогда мужчины, – не надо…

Он стоял напротив – каменный, далекий, будто неживой.

– Это все, Бернарда.

Я хлопала глазами, как пластиковая кукла, неспособная поверить услышанному. Мой рот открывался и закрывался многократно, прежде чем смог произнести:

– Все? Нет, не может быть… Нет.

– Прости.

– Нет… Дрейк.

– Это все.

– Нет! – я закачала головой, захлебываясь горьким ядом слов, пытаясь отыскать в его глазах намек на неуверенность, лазейку, позволившую бы мне найти нужные кнопки и нажать их, изменяя значение слов. Но ее там не было. Громадная обида смешалась с недоверием: – Все? Вот так просто? Так просто, Дрейк?

Он долго стоял безмолвный, порушенный.

– Просто? – повторил горько.

– Почему ничего не получилось?! Почему должно быть так?! – теперь я кричала от нахлынувшей досады. – Ты ведь всемогущий! Почему же тогда ничего не получилось, почему, Дрейк! Ты ведь мог! Ты ведь все можешь!

Мне показалось, я ударила его наотмашь.

Голова Дрейка качнулась назад, губы сжались, он закрыл глаза. В этот момент я осознала, почувствовала глубину его боли и несправедливость собственных слов. Он делал все, что мог… Он пытался так долго и много, насколько хватало его обширных знаний. Я судорожно прикрыла рот ладонью, чувствуя, как из глаз собираются пролиться слезы. Только не надо слез… только не слезы.

Дрейк открыл глаза – и это был самый болезненный взгляд, который мне когда-либо доводилось видеть. Он принял на себя удар и согласился с обвинением.

– Видимо, я могу далеко не все, Ди, – слова, пропитанные горечью, были сказаны медленно и с расстановкой. – Потому как я не смог сделать главного… Прости, что я не стал для тебя тем, кем хотел стать.

Противные, поганые, ненавистные слезы, символизирующие слабость, все же закапали по щекам. Он не пытался их стереть, не мог, а я не знала, что сказать: слов было слишком много, и их количество обращалось в пустоту, неспособную помочь. Как едко и обидно, меня почти тошнило от собственной слабости и неспособности принять правду.

– Так бывает, да? Неужели так бывает?

Жизнь, конечно, несправедливая штука, но чтобы так? До такого?

Дрейк не отвечал долго, а на дне его глаз решимость стоять на своем боролась с желанием утешить. Мне же хотелось бежать так далеко, как только возможно. Чтобы никогда больше не видеть этой комнаты, этого взгляда напротив, не слышать разрушающих жизнь слов. Одновременно с этим хотелось ломать и крушить: почему мы так долго боролись за счастье, а в итоге пришли к подобному финалу?

– Я останусь твоим другом, Бернарда. И если ты о чем-то попросишь, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.

– Другом?! – от этого странного слова волосы на голове шевелились: не мог подобный термин относиться к нам – только не ко мне и Дрейку, к двум половинам одного целого. – Ты всерьез веришь, что однажды я начну воспринимать тебя как друга?

Он молчал. Все слова, сказанные в этой комнате, были что ядовитые дротики, грозящие навсегда врезаться в память и засесть там, причиняя ежедневную неутихающую муку. От них бы отказаться вовсе, проявить силу, но ее не было, а был лишь последний шанс что-то исправить.

– Мне не нужны другие мужчины, я никогда не смогу посмотреть ни на одного из них. Неужели ты не понимаешь? Касаться кого-то другого? Учиться лгать себе и ему, что все отлично? Ты – идиот, если веришь в мою способность так жить. Плохой ты или хороший, сильный или слабый, но я люблю тебя, Дрейк. Люблю.

Стоило мне сказать это, как Начальник моментально прикрыл глаза, чтобы в них не отразились истинные чувства. Как это похоже на моего не желающего ничего публично афишировать Дрейка! Как глупо и как обидно.

– Давай же, ответь мне! Что ты теряешь? Мне все равно скоро уходить, как ты того хочешь…