Вероника Мелан - Бернарда

И поэтому он – Дрейк – молчал тоже.

– Что произошло? Расскажи мне, – попросил он мягко, пытаясь понять происходящее.

Она вздохнула и потерла висок.

– Я пыталась представить мост, но у меня не вышло. Я очень старалась, представляла его во всех деталях, но, видимо, боялась упасть вниз. Мне чего-то не хватило, чтобы побороть страх, и поэтому не вышло.

– Мотивации?

Грустная усмешка.

– Может быть.

Они стояли по разные стороны ямы, но на самом деле пропасть между ними была гораздо шире. Он смотрел на нее, она – в сторону.

Да, Дрейк мог бы сказать «хорошо, прыгай на другую сторону» или «сейчас я замурую яму», но ничего из этого не делал. Вместо этого почему-то продолжал смотреть на женский силуэт с поникшими плечами и думал о том, что ни разу не сказал ей, что скучает. Что думал о ней все эти дни, пока молчал, что пытался найти способ, как помочь им обоим, что очень хотел бы, чтобы у них было совместное будущее, что он вовсе не бесчувственный истукан – как она, наверное, думает… Почему-то обо всем этом захотелось сказать именно теперь, когда ее одиноко застывшая на краю ямы фигура источала скрытое душевное страдание.

Он уже хотел было открыть рот, когда Ди опередила его, заговорив, пытаясь что-то объяснить. Она говорила о чем-то Дрейку непонятном: о каком-то Граале, об Индиане Джонсе (кто это?), о том, что он мог шагнуть в пропасть, потому что был болен его отец, а она?

Всплескивала руками, рассержено повышала голос, расстроено затихала.

– Ведь все люди, – говорила она, – делают что-то ради чего-то, а ради чего в пустоту шагать ей? Ради себя не хочется, да и не нужно это…

– А меня?… – хрипло спросил Дрейк и осекся.

Речь на той стороне ямы оборвалась, оставив в воздухе оглушающую тишину и дыхание двоих.

Дрейк чувствовал, что что-то неконтролируемо сорвалось и покатилось с горы.

Слово – камешек вызвало лавину, каменный обвал, непредсказуемый результат.

Он совсем не должен был этого говорить… Внутри на полную мощь взвыла сирена, и в то же время взвилась радость – это было нечестно, неправильно использовать такой метод, но ему хотелось вновь почувствовать ее отклик, ее душу, увидеть ее свет. Это было глупо, не по-взрослому, нужно было остановить себя, пока не поздно, но он не смог, продолжил начатую фразу, несмотря на то, что знал: пробившиеся сквозь барьер губ слова навсегда что-то изменят.

– … Ты смогла бы это сделать ради меня?

В оглушающей тишине стук собственного сердца казался барабанным боем.

Конечности занемели от волнения, а дыхание сбоило.

Человек на той стороне ямы стоял ровно и смотрел прямо в лицо. Серебристая форма, руки сцеплены за спиной, подбородок чуть опущен.

Зачем… Зачем он сказал то, что сказал?

Ради него… Могла бы я что-то сделать ради него? Да я все что угодно бы сотворила: рай из пустоты, новый сверкающий мир, населенный порхающими бабочками, – превратила бы все пески пустынь в золотую пыль! Ради него я бы шагнула не то что в пропасть – в пасть акуле бы шагнула: выдернула бы той все зубы и преподнесла в качестве подарка.

Я бы… Я бы…

В груди теснило от чувств. Неужели он, правда, это сказал? Но зачем? Неужели ему важно, на что именно я пошла бы ради него, или же это всего лишь один из методов достижения цели? Мотивация нерадивой ученицы, неспособной выполнить задание самостоятельно?

Я почувствовала себя ранимой и уязвленной.

Не нужно забываться. Дрейк – это Дрейк, он никогда ничего не делает просто так, всегда находит кратчайший путь к цели, а его цель – сделать так, чтобы я перешла эту яму. Любыми средствами. И ведь нашел же правильные слова, самое слабое место и, не задумываясь, послал туда ядерную ракету.

Браво, Начальник! Сработало.

Фонтан радости опал, сменившись струями щемящей грусти.

Стоя у края ямы, я чувствовала себя полностью обнаженной. Не физически, но душевно. С меня будто содрали все заслоны, оголили все тайны и теперь нагло и с интересом разглядывали нутро.

«Смотрите, какая Бернарда интересная внутри! А это у нее что? Любовь? О! Так ее можно великолепно использовать!..»

Мда-а-а. Наверное, и так бывает.

Заставила себя посмотреть на стоящего напротив мужчину.

– Это нечестно, Дрейк. Нечестно… понимаешь?

Казалось, что сердце, до того момента сиявшее золотым, вдруг начало сочиться красным – болью. Нет, у меня не было обиды на Начальника. Я не злилась и не сетовала, я просто обнажила себя и теперь никак не могла вернуть на место защитную заслонку.