Вероника Мелан - Бернарда

Я заворожено слушала рассказ Дрейка, и мне воочию представился лысый монах с тибетским разрезом глаз, крестьянин – грубый и неотесанный (вот он, наверное, доставил всей компании проблем своей непроходимой простотой!). Или то был странник, отпускающий шутки? (Какой-нибудь дед с бородой и загадочным выражением глаз?) А лес, наверное, здорово пах… тлели угли, под ногами лежали шишки. Ловили эти люди дичь или собирали ягоды? А может, их угощали чем-нибудь на пути в деревнях, и они разворачивали, сидя на бревнах, вяленое сушеное мясо?

Да, корона им на самом деле не запомнится. Разве что, как свершившийся факт. А вот все остальное…

Я завистливо вздохнула. Там, в той истории, были друзья. Был путь, была цель, был красивый пейзаж. А что есть у меня? Я задумалась.

Хм-м-м… у меня тоже есть путь, и есть цель. А еще есть друзья… И вместо леса красивый город Нордейл. Тогда зачем я хочу побыстрее проскочить ценные минуты?

Но появившееся вдохновение быстро растаяло, стоило взглянуть на ровную белую стену.

– Ты будешь потом совершенно иначе все это вспоминать, – прочитал мои мысли Дрейк, – сейчас сложно. Потом будет понятно.

Угу. Потом. А сейчас хоть лоб разбей…

– Запомни: зрение в данном случае – твой враг. Если человеку завязать глаза, он перестанет знать, где находится. Если отнять звуки и связать руки, наступит полная дезориентация. Если плюс к этому еще и стереть память, то сознание будет чистым листом бумаги, на котором можно написать все, что угодно. Вывод: изменить материю тебе мешают органы чувств…

От дальнейших объяснений Начальника отвлек телефонный звонок.

Ответив: «Да, сейчас буду», – Дрейк посмотрел на меня и вздохнул.

– Попробуй справиться.

После чего ушел.

Мне было тоскливо.

Я редко чувствовала себя более подавленной, чем теперь. Тишина угнетала, каждое движение отдавалось гулким эхом, серый свет безучастно лился сверху.

Почему Дрейк вздохнул? Почему вообще перестал проявлять эмоции в отношении меня? Может быть, я его разочаровала? Если раньше все получалось довольно быстро, то на последних занятиях положительных результатов почти не было видно. Стыд и срам.

Тут, наверное, любой бы разочаровался, а Начальник тратил на меня больше личного времени, чем кто-либо еще.

Какое-то время я просидела, закрыв глаза, чувствуя жалость к себе.

Затем встряхнулась.

Если разочаровался, то будем снова его «очаровывать». Плохие результаты? Значит, надо заменить хорошими. В конце концов, не затем я попала в другой мир, чтобы сидеть на полу какой-то вонючей (ну, ладно, не вонючей) ямы и упиваться сочувствием к самой себе.

«Докатилась, Динка…»

Затем пришла странная мысль: а как бы в этой ситуации повела себя Бернарда? Та гордая, уверенная в себе, красивая женщина? Ведь она-то ни за что бы не сдалась при первых же трудностях, а значит, и мне не стоит. В конце концов, кто тут Бернарда?

Я еще раз осмотрелась.

Так, что мы имеем? Яма – одна штука. Стены – четыре штуки. Окна – тоже четыре. И одна дверь наверху. Все.

Негусто. Но хватит сидеть, пора браться за дело. Поднявшись, я перешла в центр ямы, после чего снова села на пол и закрыла глаза. Нужно ощутить в себе Силу. Где это получалось сделать лучше всего?

Через несколько секунд я представила себя сидящей на берегу океана. Не переместилась, просто представила. Этого хватило, чтобы сосредоточиться.

Ночь, слабый ветер, звезды надо мной и абсолютное безмятежное спокойствие целого мира. Я и есть мир. Я его неотъемлемая часть, сквозь которую течет гармония времени. Тихий плеск волн, соленый воздух, слабое шевеление редкой травы между камней.

Здесь, на берегу, через меня лилось время и пространство, перемешиваясь с потоками силы. Энергия скапливалась в теле, как в сосуде. От тишины, от безмолвия, от отсутствия суеты. Только мир. И только я.

Не знаю, как долго я просидела в этой медитации, но к тому времени, когда я снова открыла глаза, ощущение и восприятие действительности сильно изменилось.

Отрешенно осмотрев стену напротив, я подняла глаза на потолок. Свет, льющийся из окон, мешал изменить сознание. Пока оставалось зрение, ум не мог действовать.

Прикрыв веки, я мысленно принялась погружать комнату во мрак. В полную, абсолютную, непроницаемую тьму. Медленно, капля за каплей, выдавила свет из зала и плотно замуровала щели, чтобы он не мог просочиться обратно. Когда открыла глаза – вокруг было темно. Темно настолько, что при моргании абсолютно ничего не менялось.