Вероника Мелан - Бернарда

Это был третий раз за сегодняшнее утро, когда Эльконто, сидя в теплом помещении, ощутил озноб в позвоночнике. Какое-то время он молча смотрел на глазастых Фурий, чувствуя во рту неприятный привкус и не позволяя себе почувствовать пытающуюся проклюнуться из глубины надежду, затем медленно кивнул.

– Соберите их во что-нибудь, чтобы я мог их нести.

Меньше всего ему хотелось заявиться в Реактор похожим на маму-уточку мужского пола, за которой равномерно катится, растянувшись до середины улицы, мохнатый глазастый выводок.

Черный джип катился по улицам Нордейла с черепашьей скоростью не потому, что постоянно застревал в многочисленных пробках (сегодня дороги были непривычно пусты: несколько машин впереди, остальные припаркованы у обочин), а потому что водитель опасался перевернуть стоящую на пассажирском сиденье корзину с «делегацией», путешествующую в полном составе в Реактор.

Нет, подумать только! Он войдет в Реактор с корзинкой в руке. Корзинкой, на дне которой лежит оранжевое одеяло!

Стоя на светофоре, Дэйн устало потер глаза рукой.

Ну и дела… За последние дни многое изменилось, перевернулось с ног на голову. Взять тот же город – ни потока пешеходов, ни, толком, транспорта, ни музыки из барных полуподвальчиков. Тоскливо, грустно, атмосфера горше, чем на его «Войне».

Изредка бросая взгляды на притихших Фурий, Дэйн молча вел машину по знакомым бульварам и проспектам. Еще несколько минут, а там Реактор.

Глаза стоящего у дверей двухметрового снайпера зло буравили лицо Джона Сиблинга. Тот оперся на стол двумя руками и раздраженно качнул головой.

– Дэйн, я уже объяснил тебе, почему произошел такой «радушный прием» и извинился за клетку, за кордон, за сканы и за другие принятые меры предосторожности. Пойми, ты принес сюда инородные тела без клетки. Фурии – не самый безопасный вид существ, способных перевоплощаться и мгновенно изменять форму. Они – потенциальная угроза для всех там, где появляются.

Эльконто неожиданно для себя обиделся за смиренно сидящих в корзине Смешариков, вспомнил, как они сидели на руках у темноволосой женщины, пытаясь ей что-то объяснить. Может быть, они и опасны, но настолько ли, чтобы их встречали с дематерилизаторами наготове?

– Думаю, что если бы они хотели навредить этому месту, – зло процедил он, – им не понадобилась бы моя помощь и твое согласие на вход. Так?

Сиблинг промолчал в ответ.

– Я должен доставить их к Дрейку.

– Я уже говорил тебе…

– Да, говорил. Придется пересмотреть это.

– С чего бы? – теперь агрессию проявил Сиблинг.

В этот момент Смешарики осторожно выбрались из корзины и подкатились к столу. Джон едва удержался от того, чтобы шагнуть назад: он до сих пор считал, что Дрейк недооценил риск, позволив им жить, и не просто жить, а находиться в свободной форме, обитая в одном из домов в центре города; и, тем не менее, оспорить решение Начальника не решился бы даже сейчас.

Внезапно в воздухе над Фуриями вспыхнуло несколько светящихся символов. Представитель Комиссии, вчитавшись в них, застыл; теперь на его лице читалось незнакомое выражение, напоминающее шок.

– Открыть проход? Да быть того не может…

– Проход куда? – Дэйн уже устал удивляться сюрпризам этого дня.

– Веди их к Дрейку, – вдруг резко переменив решение, приказал Сиблинг, – он в лаборатории на двенадцатом этаже.

Рот Дэйна на секунду приоткрылся от удивления.

– Ух ты, как быстро… Ладно, понял. Ну-ка, в корзину! – скомандовал он Фуриям. – Дядя извозчик потащит вас наверх.

Меховые шары, не дожидаясь повторного приглашения, плотно утрамбовались на оранжевом одеяле.

Кабинет Сиблинга остался позади, в руке покачивалась плетеная корзина. Коридор, еще один коридор, поворот, лифт. Шагнув в кабину, Дэйн принялся рассматривать полированные металлические двери и ряд круглых кнопок на стене: это позволяло унять возрастающую с каждой секундой нервозность. Главное, чтобы Дрейк не размазал его сразу, как увидит. Не то чтобы Эльконто плохо думал о Начальнике, просто именно так поступил бы он сам, покажись ему на глаза тот, по чьей вине погибла его вторая половина.

– Ну почему всегда я? – пожаловался он корзине. – Нет, я точно лысый…

И точно.

Первой фразой, сказанной ровным, но от того не менее проникновенным тоном, которой поприветствовал его Начальник, стоящий у окна напротив дверей лаборатории, была:

– У тебя должно быть очень большие яйца, раз ты решился прийти сюда.