Вероника Мелан - Дрейк

Иногда я задумывалась, почему так часто наведываюсь туда, сижу на ночных крышах, как Малыш или Карлсон, глядя, как зажигаются вечерние огни Нордейла (даже родной для Астрид Линдгрен Стокгольм такого чувства не давал), смотрю в ночное небо и мне хорошо. Просто так, беспричинно хорошо. Сидеть и вглядываться в укрытые синевой дали, где горят многочисленные огни, ходят люди и ездят машины, вдыхать аромат асфальта и домов, смешанный с запахом местной растительности, слушать далекие звуки дорог. Почему здесь? Почему не в одном из городов родной планеты, где все привычно и знакомо?

Ответа я дать не могла. Только каждый вечер, закончив работу и накормив кота, я приходила сюда, чтобы скоротать лишние несуществующие пару часов, зная, что могу вернуться домой когда угодно, и ничего не изменится.

От этого знания было спокойно, и возникало внутри великолепное чувство – наконец-то никуда не нужно торопиться! Это как груз с плеч. Просто посидеть. Для себя.

Плыли по небу облака, перемигивались над городом ранние звезды, а проблемы уходили далеко-далеко…. А здесь перед моим взором расстилался город будущего. Город «моего» будущего. Так я его теперь называла.

И пусть я не знала, как именно, но точно знала, что с этим местом будет еще многое связано. И это многое обязательно придет, сегодня или завтра, а, может, через месяц…. Ведь если я буду терпеливой, то Вселенная обязательно укажет мне правильную дорогу. Нужно просто помолчать в тишине и получше прислушаться. Что я и делала.

А дома не обошлось и без экспериментов над собственным ртом.

Все хотелось знать, правда ли Дрейк смог наложить невидимый запрет? Пару раз я подлавливала маму, когда та не была особенно занята, вдохновенно открывала рот, чтобы поведать ей о недавних приключениях (даже если бы и получилось, то свела бы все к шутке и дело с концом), да вот только не выходило.

Стоило настроиться на нужную тему, то есть путешествия по своему миру и заглядыванию в чужой, как челюсти намертво замыкало, а язык прирастал к небу и становился похож на мокрую дохлую рыбу, непонятно как оказавшуюся у меня во рту.

Мать ловила выражение полной растерянности на моем лице и спрашивала:

– Дин, ты чего?

А я начинала безудержно смеяться.

Почему-то жутко смешила собственная «неспособность» выговорить слова. Это не пугало, а по-детски веселило. А раз смеялась я, то смеялась и мама. И тема, которую я так усиленно пыталась поднять, тихонько растворялась сама собой, так и не начавшись. Отсмеявшись, я незаметно подмигивала в потолок, салютуя «дяде Дрейку» за качественно наложенный запрет. Смог ведь! И не соврал, чтобы напугать, а действительно сделал. Хитрец инопланетный!

Бывало, лежа в постели, я пыталась рассказывать про «путешествия» темной комнате, но выходило неразборчивое мычание, от которого повело бы даже корову, а человеку напомнило бы разве что глухонемого, просящегося в туалет.

Тогда после тщетных усилий я четко выговаривала в потолок «Черт бы тебя подрал!» (то ли надеясь, что «он» меня услышит, а, может, как раз надеясь, что «не» услышит),+ после чего мирно засыпала.

В эти дни я чувствовала, что сила моя растет.

Днем, пока работала, я не задумывалась об этом, а вот вечерами, лежа в постели, хорошо ощущала этот феномен. Ощущала не столько разумом, сколько телом. Будто потоки энергии вокруг меня усиливались, закручивались и колыхались невидимым глазу ветром. Вот только что это означало и куда это можно было применить, я по-прежнему не знала.

Новые способности сами собой не открывались, а старых для удовлетворенности ума уже не хватало. Требовалось продолжать обучение, но в одиночку заниматься самообразованием не получалось. Нужна было поддержка со стороны. Кто-то, кто указал бы, как открыть еще какие-то отмычки в голове. Но такого человека все еще не было.

Получается, нужны были другие авторы и другие книги, но «наши» книжные уже не спасали. А где тогда брать литературу?

Положим, если на минуту представить, что в Нордейле нашлось бы что-нибудь в открытом доступе, так на покупку любой мелочи все равно нужны деньги. А мои рубли (пусть даже евро или доллары), даже если бы таковые удалось «пронести», не помогли бы. В существование «межмировых» обменных пунктов я не верила.

Ну, ладно…. Времени у меня было много. Навалом. Можно было бы попытаться устроиться на местную работу, чтобы получить какие-нибудь гроши и купить книг, но тогда пришлось бы впахивать вдвое больше. И одно дело, если бы в том же Нордейле, где время стоит, можно было бы и отдохнуть, так ведь на отдых у меня есть только эта кровать и только этот дом. А здесь, работая за двоих, вдвое больше не отдохнешь. И часы тикают исправно….