Вероника Мелан - Дрейк

Я повысила голос. Вышло расстроено и жалко.

– Объясните кто-нибудь! Пожалуйста!

Дрейк еще раз посмотрел на Джона. Взгляд последнего оказался мне полностью неясен.

Гость из сна хмурился. О чем-то думал. Переставлял и складывал какие-то детали в голове. Наконец ответил:

– Бернарда, это место, где ты сейчас находишься, называется Мир Уровней. Мы по-простому называем его «Город». Сюда так просто не приходят, не попадают. А месяц назад твое посещение было замечено в парке. Потом, несколькими неделями позже, в Нордейле. Наш мир закрыт от проникновения со всех сторон, поверь мне, так просто сюда не попасть. А ты нарушила это правило, появившись из ниоткуда.

Я молчала. Уперлась взглядом в деревянную поверхность стола и застыла, пока в голове неровными рядами и предложениями звучали в голове слова, только что произнесенные в этом кабинете.

Не может всего этого быть. Какой такой мир? Какие порталы и проникновения? Теперь хотя бы становилось понятным, почему со мной захотели поговорить….

Чувствовалось, что еще немного, и предохранительное реле, удерживающее от истерики, перегорит. А пока я хранила тишину, все еще как-то держалось на своих местах. Хлипко и едва. Но все-таки.

– Ты не знала о других мирах, правда? – голос начальника (почему-то казалось, что Дрейк был именно начальником) прозвучал непривычно мягко.

– Другие миры есть в фильмах, – ровно ответила я. – В книгах. В головах людей, но не на самом деле.

Он усмехнулся. И почему-то именно от этой усмешки стало ясно, что он не шутит. Что он всерьез и что полностью уверен в своих словах.

– Если твое сознание настолько ограниченно, то как ты смогла здесь оказаться?

Я долго терла лоб. Чувство беспомощности не уходило. Можно ли было морально выдохнуться всего за какой-то час? Оказалось, можно. Даже эмоции поутихли, боясь сломать сделавшуюся вдруг хрупкой внешнюю оболочку.

Детали моей собственной комнаты не возвращались. Будто из рассыпавшегося на осколки сознания было трудно выудить нужный кусок – он потерялся и смешался с другими, такими же острыми и угловатыми, режущими привычный мир на полоски.

– Я не знаю как….

Дрейк снова молчал. Безмолвие нервировало. Слава Богу, длилось оно не очень долго.

– Хорошо. Я верю тебе. Возможно, ты сама не знаешь «как». В таком случает тебе придется припомнить детали и рассказать их мне.

Я смотрела в его глаза – глаза из сна, о котором Дрейк никогда не знал.

В этот момент очень хотелось, чтобы кто-нибудь поддержал. Не важно кто и не важно как… Может быть, улыбкой, добрым словом, интонацией.

Но никто не улыбался. Здесь. По крайней мере, в этих стенах улыбки, как я поняла, были редкостью и дефицитом.

В конце концов я не выдержала. Сдалась.

– Хорошо. Я расскажу. А потом я хочу домой. Ваше обещание в силе? Вы отпустите меня, когда узнаете детали?

– Да.

Я всмотрелась в его скупое на эмоции лицо. Обманывает или нет? Да как тут узнаешь. У меня-то встроенного детектора лжи в голове не было. А жаль….

Выбора нет – придется поверить. А потом проверить.

В горле першило. Хотелось пить.

Я подняла глаза.

– Принесите мне воды. И говорить я буду только с вами…. – я посмотрела в упор на Дрейка. Не зря ведь сон его показал, может, какая-то подсказка в том была. – И не в стенах этого чертова кабинета.

Тот замешкался всего на секунду. А потом неожиданно легко согласился.

– Хорошо. Как скажешь. Джон, встретимся позже. Мак, пока свободен. Воду сейчас принесут.

– И как давно ты обнаружила в себе такие способности?

Мы сидели на крыше.

Сзади возвышался еще один этаж, больше будка – с дверью ведущей внутрь, к лифтам. Этаж здесь был, наверное, шестой или около того – определить было сложно. К краю, обтянутому хлипкой оградкой, я не подходила, видела только какие-то дома внизу, утонувшие в высоких зеленых деревьях. Вдали возвышался центр с высотными зданиями того самого иномирского, как я уже знала, Нордейла, щедро освещенный лучами солнца, вышедшего из-за туч.

Ветер стих.

Здесь повсюду были расставлены старые горшки с цветами, наполовину засохшими. Валялся щебень, растрескалось местами покрытие под ногами. Лавочек не было. Стояло только несколько бетонных блоков, прогретых солнцем, на которых мы и расположились.

Все лучше, чем в затхлом кабинете. Хоть стены не давят.

Он сидел на краю бетонного куба серебристыми штанами прямо на выщербленном камне, кое-где покрытого высохшими лозами вьющегося растения.