Владимир Кучеренко - Серая эльфийка

Однако выходить за забор неразумно. Поэтому я крикнул из-за частокола:

– Меня зовут Фатун. Я – староста Заозерья. Если вы пришли без злого умысла, то оставьте на земле оружие и входите. Ворота вам сейчас приоткроют.

Риска тут нет никакого. Если стоящий вдали отряд кинется в атаку – закрыть успеем. И эти трое задержать нас не смогут – вмиг будут истыканы стрелами. Люди опять-таки не эльфы, но с такого расстояния даже ребенок попадет.

Оба охранника немного дернулись при требовании разоружиться, но их командир спокойно сказал:

– Мое имя Ытаргх. Я – вождь племени брагхков. Подтверждаю свои намерения. Пусть покарает меня Рагнар, если обману.

После этой фразы он слез с коня, бросил на землю меч и все ножи, которые висели у него на ремнях (я насчитал двенадцать штук). Свита повторила те же действия.

– Мы доверяем вам, и вы нам поверьте. – Проговаривая эти словами, орк дал какой-то знак отряду.

Сначала я заволновался, но потом увидел, что те спешились и принялись разбивать лагерь.

– Предстоит долгий разговор, Фатун. Пусть воины отдохнут, – пояснил Ытаргх, уже войдя на территорию деревни.

Сергей

– Теона, можно задать вопрос?

– Конечно, котик, – ласково разрешила проказница, завивая пальчиками волосы на моей груди.

– Только не обижайся. Как бы так деликатнее спросить, чтобы не оскорбить тебя, – не знал я, с чего начать.

– Хочешь узнать, много ли за двадцать веков у меня было секса? – не стала дожидаться и сама прочла мои мысли эльфийка. – И где я всему этому научилась?

– Что-то типа того, – признался я и тут же добавил: – Но не волнуйся, ревновать не буду. Прекрасно все понимаю: в наших мифах эльфы – крайне раскрепощенные создания. Наверное, не все, но часть правды в этом есть.

– По твоей логике получается, что девственницы в постели хуже прошедших богатый жизненный путь женщин?

– Вероятно, я не так сформулировал.

– А ты знаешь, что ради любимого даже самая скромная девушка готова превратиться в фурию? Будучи самой невинностью, решится сыграть роль настолько порочной и бесстыжей штучки, что даже портовые шлюхи будут от стыда краснеть. Сколько ты там уже десятков самцов мне приписал? Или сотен? Живу-то я уже достаточно долго, – привстала на локоть и с раздражением засопела Теона.

– Ну вот, обиделась. Прости меня, дурака, о глупостях думаю.

– Ты разве не помнишь, что, когда у нас произошло это в первый раз, я была девочкой? Кажется, так это у вас называют? – не унималась девушка.

– Извини еще раз. Просто я отнес это к последствиям воскрешения: в книжке фэнтезийной читал, что у заново рожденных исчезают все болезни, приобретенные до смерти, восстанавливаются утраченные органы, зарастают шрамы, в том числе и девственная плева.

Темная эльфийка фыркнула.

– Поверь, для меня именно ты самая первая, самая настоящая и единственная. Ты – мое солнышко, и Луна, и звездочка. Моя курносая прелесть. Мое самое дорогое ушастое, длинноногое чудо. И самое красивое тоже, – попытался я успокоить девушку в своих объятиях.

– А ты мой самый первый и самый настоящий. И вообще достаточно того, что ты – мой. Возможно, тебе еще непонятно, но не волнуйся, скоро убедишься в том, как много этим сказано! – покрепче прижалась ко мне Теона.

Так мы и уснули…

На этот раз мне снова снилось, будто я негритянка Олика (пожалуй, все же мулатка, если судить по отражению в воде). У остальных жителей был иссиня-черный оттенок кожи и явно выраженные признаки негроидной расы. Я же коричневее и с чертами лица европейского типа.

Олику застал, когда та в одиночестве купалась в озере. На берегу тоже никого. Да и само место девушка выбрала так, чтобы скрыться от посторонних глаз: с одной стороны небольшую бухточку закрывает дерево, чем-то напоминающее огромную иву, ветви которого спустились почти до самой поверхности воды; с другой – небольшая скала, с водопадом, питающим озеро от небольшой речушки.

Мулатка развернулась к берегу и широкими гребками поплыла к тому месту, где на песке лежали ее вещи. Вышла из воды, отжала, словно выкручивала постиранное белье, длинные волосы, повернулась к солнцу и закрыла глаза.

Следуя наставлениям, я старался запомнить как можно больше. Но пока получаемая информация ничтожно мала. Сейчас вообще вижу только темноту. Но зато чувствую, как приятный теплый ветерок ласково обдувает тело. И вода, оставшаяся на теле, высыхает до крохотных капелек и постепенно испаряется.