Евгений Щепетнов - Гладиатор поневоле

– Хе-хе-хе… поддай ему еще, брассик… чтобы оглядывался впредь и следил за тем, что происходит на площадке!

Слава откатился в сторону, когда на место, где он лежал, с топотом обрушилась нога динозавра. Животное (животное ли?!) мстило за своего убитого хозяина – оно очень ловко пиналось здоровенными лапами, сжатыми в кулак, и клацало зубами, каждый сантиметров пять длиной. Вскочив с пола, землянин рванулся к выпавшему из рук копью, велоцераптор бросился за ним, щелкая зубами буквально у задницы бегущего. Динозавр не успел – Слава подставил копье, и оно на всю длину лезвия погрузилось в тело зверя. Вырвал копье – молниеносный взмах, и шея оказалась до половины надрублена, на площадку полилась кровь. С динозавром было покончено, он бился на площадке, отбрасывая хвостом внутренности поверженного наездника.

Оглянулся – Лера, сидя позади всадницы, раздирала ее шею и вопила, как разъяренная кошка. Миг! – и голова всадницы была оторвана и покатилась по полу волейбольным мячом. Еще миг – тело оказалось сброшено, а обнаженная пятнистая красотка боролась с чудовищем, пытаясь его укротить. Секунда, две, три, и вот она уже скакала по кругу, завывая и размахивая в воздухе рукой с окровавленными когтями. Она не успела еще сделать и круга, как ездовой динозавр растаял в воздухе, и девушка, сделав кувырок, сгруппировалась и оказалась на ногах, разгоряченная и торжествующая.

– Ну что же, Лера, неплохо, неплохо! Зрелищно. Вот так и продолжай дальше! А Слава – все еще тупо и неоригинально. Учись у своей шлюшки, как надо разыгрывать спектакль! Леру придется поощрить – завтра у вас дополнительный день отдыха, отправишься в Кратан развлекаться. Ну и этого олуха прихватишь с собой. Сопровождение я вам выделю. Сильмара, скорее всего, пойдет с вами. Ну да ладно. Продолжим. Итак. Разбор битвы. Ногу брассу ты подрубил верно, но зачем…

…Занятия шли своим чередом. Выскакивали новые и новые чудовища, появлялись люди разных рас и расцветок, возраста и пола. Слава, уже не задумываясь, убивал каждого, кто возникал в кубе – если медведя долго бить, он научится ездить на велосипеде. Умения буквально вбивались в них силой, жестоко, эффективно и страшно. Снося голову девочке лет десяти (опять проклятые тракары!), он уже не задумывался, правильно делает или нет.

Весь фокус был еще и в том, что за его спиной стояла Лера, рассчитывавшая на то, что он надежно ее закроет. Как он мог ее подвести? И она тоже стояла насмерть – ведь за ее спиной был он, ее любовник, ее любимый человек. Расчет хозяев оказался абсолютно верным, да он и не мог быть неверным – тысячи лет, а может, и десятки тысяч лет рабовладения выработали умение обращаться с живым товаром, умение формировать сознание раба так, что он становился на сто процентов подготовлен к выполнению своей функции, той функции, которую ему назначили хозяева. И не было исключений, не было промахов – то, чего не могли добиться с помощью психологического давления, достигалось специальными медицинскими препаратами и вирусами. Даже под гипнозом – это уже давно определено – невозможно заставить человека сделать то, чего он не может сделать в реальности. Если женщину погрузить в гипноз посреди людного места и приказать ей отдаться незнакомому человеку, она и не подумает этого сделать, если, конечно, она не готова сделать это в реальности. Но если ей на генетическом уровне с помощью вирусов и препаратов вбить в подсознание мысль о том, что это хорошо, что это правильно, что так и надо себя вести, – она ни на секунду не задумается, если хозяин прикажет ей это сделать.

Внедрялась в подсознание и верность хозяевам, но даже тысячи лет исследований не помогли – ни один рабозаводчик не смог вывести такой вирус, который делал бы человека покорным, абсолютно преданным хозяину, но чтобы при этом раб оставался полностью дееспособным и таким же активным, инициативным, как до перестройки сознания. Таких рабов можно было использовать как слуг, тупо выполняющих все, что им скажут. Но там, где требовались ум, инициатива, фантазия и воображение, нужны были другие рабы. В первую очередь это касалось бойцов арены.

Усталые, с трудом дождавшись сирены, они притащились в комнату. Помывшись, даже не поев, плюхнулись на кушетку, с удовольствием ощутили прикосновение к чистой коже шелковых простыней. Каждый раз после того, как они мылись, приходилось заново воссоздавать обстановку комнаты, смываемую потоками, льющимися из душа. Можно было, конечно, применять какие-то воздушные способы омовения, ионные души и все такое прочее – но Слава и Лера не чувствовали себя чистыми, если не мылись нормальной горячей водой.