Анна Гаврилова - Уши не трогать!

Я угнездилась в соседнем кресле, взяла протянутые листы. Отсутствие энтузиазма не скрывала, однако брови очень скоро вползли на середину лба, а рот приоткрылся в изумлении.

– Вариэль, ты… ты сам до этого додумался? – настороженно спросила я.

Блондин надулся и сложил руки на груди. А я глядела на него и не верила. Черт. Герцог не так прост. Совсем не прост. Зуб даю.

– А что? – усмехнулся Вариэль. Причем сделал это как-то необычно. По-взрослому, что ли… – Не ожидала?

Еще бы.

Проект зайчика имел мало общего с тем, который рассматривали на заседании в доме Ориса. Он не пытался мерить человеческое счастье увеличенной пайкой и возможностью свободного размножения. Он был принципиально другим…

Все это время эльфы учили лишь одному – не убий. Других запретов человечество не знало. Хуже того – длинноухие поощряли зверства, забавлялись, наблюдая, как толпа голодранцев дерется за корку хлеба или, упившись испорченного вина, предается коллективному разврату.

Вариэль предлагал внушить людям основы культуры.

Мне тут же вспомнился рынок рабов, и на душе стало так тоскливо, что выть захотелось.

– Вариэль, перевоспитать зверя невозможно. – Признать эту истину было очень трудно.

– Мы не будем перевоспитывать, мы воспитаем, – заявил герцог. – Дети содержатся отдельно от взрослых особей, с них и начнем. Введем принудительную моногамию, научим самцов проявлять уважение к самкам, объясним… – взглянув на меня, Вариэль осекся. Закончил скомканно: – Со временем тех, кто умеет только выживать, не останется. Человечество изменится, вот увидишь.

Черт. Почему при этих довольно разумных словах мне вспоминаются резервации и концлагеря?

Эльф почувствовал эту неприязнь, но остался непреклонен:

– Лёля, иначе не получится.

– Но… Ваше общество не согласится.

Вариэль снова усмехнулся, в голосе появился холодок:

– В нашем королевстве есть один эльф, способный претворить этот проект в жизнь. Имя назвать?

Я даже растерялась.

Черт, что происходит? Я не узнаю зайчика. Совсем. Может, у него крыша поехала? От ревности…

– Орис не станет помогать, – прошептала я.

– Смотря кто попросит, – равнодушно отозвался сероглазый.

Ну ничего себе…

– Вариэль. Ты же понимаешь, мне нельзя покидать дом Ванессы.

– С каких это пор?

– С тех самых. Пока я здесь, Ванесса может защитить. А вне дома меня можно, например, похитить. Думаешь, Орис не предусмотрел такую возможность? За особняком наверняка следят. Если нет – граф не заслуживает и толики уважения.

– Мы отправим посыльного и сопроводительное письмо, – парировал собеседник.

Я не выдержала, вытаращилась на блондина. Что, черт возьми, происходит?! Что с моим милым, наивным зайчиком?! Почему он ведет себя как прожженный интриган с полномочиями императора?!

Вариэль замер, вздрогнул и мгновенно растерял всю уверенность. На щеки прыгнул румянец, торчащие из шевелюры ушки вспыхнули.

– Я напишу графу Фактимусу, – смущенно продолжил герцог, – что моя невеста, госпожа Ольга, собственноручно составила этот проект и мечтает о его принятии. При такой формулировке мы не подтверждаем и не опровергаем вашу личность, но даем Орису возможность доказать свою любовь.

Все. У меня челюсть отпала. И мозг взорвался.

Но кивнуть все-таки смогла.

– Замечательно. – Губы ушастика тронула робкая улыбка.

Он тут же подхватил чистый лист и принялся корябать сопроводительное письмо. А я встала и направилась к двери – желание махнуть пару бокалов игристого стало непреодолимым.

И только на выходе из кабинета вспомнила:

– Вариэль, а все-таки, куда подевалась твоя лошадь?

Блондин поднял голову, одарил задумчивым взглядом и ответил совершенно равнодушно:

– Лошадь? А черт ее знает.

Черт. Этот мир дурно на меня влияет.

Пару недель назад и вообразить не могла, что буду с утра пораньше носиться по дому в поисках алкоголя. А вот ношусь. И самое удивительное – найти не могу! Ни шкафчика с бутылками, ни слуги, который укажет к нему путь. Ни каргули, у которой всегда с собой.

Черт! Ведь сколько всего пили, а расположения стратегического запаса не знаю. Рассказать кому – не поверят.

Сделав четвертый круг по холлу и отчаявшись выловить хоть кого-нибудь, решилась на единственный шаг – поход в винный погреб. Стыдно, а что поделать?

Нужную дверь нашла почти сразу. Правда, ступив на лестницу, освещенную тусклым синеватым светом, ощутила легкий мандраж и слабость в коленках. Однако до первого уровня подвала, где располагался винный запас, дошла.