Анна Гаврилова - Уши не трогать!

Что, черт возьми, происходит с сероглазым ушастиком? Почему он безвылазно сидит в своей комнате, пока мы с каргулей пашем, как два трактора? Это по меньшей мере некрасиво!

Я решительно миновала аскетичный холл герцогского особняка и резво зашагала по парадной лестнице – спальня Вариэля наверху, как и моя, только расположение не знаю. Ну, ничего, авось найду. И такую трепку юному ловеласу задам – мало не покажется!

Едва одолела последнюю ступеньку, передо мной возник Шерр. Он инстинктивно выпрямился, одернул алый камзол и сделал учтивый кивок.

О! Ты-то меня и проводишь!

Но прежде чем успела озвучить просьбу, слуга сказал:

– Госпожа Ольга, вам прислали подарок. Вы были заняты с бароном Дориэлем, и я распорядился доставить его в вашу комнату.

– Подарок? От кого?

Слуга поджал губы в явной попытке скрыть улыбку.

Ну да, туплю, и что теперь? Вообще-то я – блондинка, мне по статусу положено подтормаживать.

– Тот, кто доставил подарок, не сказал. Но я заметил конверт, возможно, он прояснит ситуацию.

Есть подозрения, что благородным леди бегать не положено, но я не выдержала и рванула с места, как ужаленная гончая. Сама не заметила, как преодолела три коридора и едва не снесла дверь в спальню.

– Офигеть!

В центре комнаты обнаружилась гигантская корзина белоснежных роз. Кажется – ничего особенного, в моем мире подобные подарки не редкость, но сердце тотчас споткнулось, на глаза навернулись слезы.

Я не сразу обнаружила спрятанный между пышными бутонами конверт. Едва коснулась послания – пальцы задрожали. На плотной бумаге с золотым тиснением великолепным, изящнейшим почерком выведено:

«Госпожа Ольга!

Простите за вчерашнее. Я был не в себе. Спешу заверить, что подобного более не повторится. Искренне надеюсь на ваше снисхождение.

– Что это? – ошарашенно выдохнула я.

…Стою, как пыльным мешком огретая, и глазами хлопаю. Мыслей в голове – ноль. В груди странное чувство пустоты. Во рту – горечь.

Стоп, Лёля! Отставить панику! На что ты, собственно, надеялась? Ты же с самого начала знала: Орис – чурбан неотесанный и романтики в нем не больше, чем в булыжнике воды. Так что запихни свои надежды в то самое, достопамятное место и забудь о нем. Он недостоин, понимаешь? Не-до-сто-ин!

Не успела смахнуть слезы разочарования, в дверь постучали.

– Наверняка Вариэль, – зло прошептала я. Резко развернулась и ответила почти непринужденно: – Войдите!

Вопреки ожиданиям на пороге возник Шерр.

– Госпожа Ольга, – с поклоном сказал слуга. – Вам еще один подарок.

Он отодвинулся, пропуская коллегу, который едва не падал под тяжестью цветочной корзины. Она оказалась на порядок больше предыдущей, только розы… черные?

Я выхватила конверт прежде, чем ушастик поставил подарок на пол, спешно распечатала. На всякий случай прикусила губу и только после этого вчиталась в изумительный почерк, отдаленно похожий на каллиграфию Вариэля.

«Милая Лёля,

вчера я повел себя как последний идиот, но просить прощения и обещать, что подобного никогда не повторится, – не стану.

Я использую любую возможность, чтобы продолжить начатое. Я не могу без тебя.

Я оторвалась от письма, бросила взгляд на Шерра и спросила:

– Черные розы. Что они символизируют?

На лице слуги отразилось искреннее удивление. Тем не менее он ответил:

– Любовь, ради которой можно и умереть.

Следующие три дня прошли странно.

Зайчик не показывался вообще. Я бы подумала, что он удрал, но Шерр уверял – герцог в отведенных для него комнатах. Чем лопоухий занимается, слуга тоже знал, но не кололся. И даже тот факт, что на почве Вариэлева затворничества у меня начинается паранойя, замешанная на чувстве вины, слугу не трогал.

Каргуля закопалась в планы по созданию публичной библиотеки и общественного центра. Из принципа решила делать все сама, ко мне только два раза обратилась.

Барон Дориэль, которого поселили в соседних апартаментах, продолжал заниматься подготовкой траншеи и выгребной ямы. И так как фронт работ был оговорен раз сто, обо мне тоже не вспоминал.

Ну а я… слонялась по дому и страдала. Не от скуки. Мне мысли об Орисе душу выворачивали. А вспоминался граф часто, хотя бы потому, что за три дня моя спальня превратилась в филиал кладбищенского цветочного магазина.

Один громадный букет черных роз смотрелся нормально. Особенно рядом с белым. Второй вызвал улыбку и желание обнять весь мир, но слегка напряг. Третий вызвал еще одну улыбку и легкий озноб – спальня значительно потемнела, атмосфера стала жутковатой. Четвертый хотела выставить в коридор, но слуги так глянули, что осеклась… Ну не понимают эльфы, как можно пренебречь символом любви до гроба! А я не понимаю, как ушастикам удалось вырастить розы, которые даже спустя три дня в непроветриваемом помещении и без полива нисколечко не пожухли!