Анна Гаврилова - Уши не трогать!

Орис придвинулся. Его ладонь легла на живот, губы коснулись шеи. Я тихонечко замычала, дернулась. Тут же оказалась прижата к мощному телу Ориса-Дарралиэля. Губы эльфа заскользили вверх.

Он нежно прикусил мочку уха, коснулся языком ушной раковины, и мир перед глазами поплыл, сердце ударилось о ребра в диком желании вырваться. Орис словно почувствовал – его ладонь накрыла левую грудь. Ткань сорочки слишком тонка, не способна защитить от его жара. Пальцы графа сжали сосок, язык заскользил вниз, к ключице.

Я почувствовала, что задыхаюсь, снова замычала – в надежде, что Орис сообразит вытащить кляп. Но он сделал совсем другой вывод.

– Не нравится? – хрипло спросил граф. – А так?

Грудь оставили в покое, рука устремилась вниз и замерла на грани приличия. Меня бросило в жар, даже спина вспотела.

– Завоюю любой ценой, – шепнул Орис, и его ладонь преодолела незримую черту.

Вопреки путам и здравому смыслу, я выгнулась навстречу прикосновению.

– Значит, я угадал…

Шепот графа как дурман. Его касания – тоже наркотик, они убивают остатки разума и стыдливости. И мне ничуть не жаль, что меня пытаются завоевать не цветами и серенадами, а беспрецедентной наглостью.

– Неужели думала, что не узнаю тебя, Лёля? – шептал Орис, не прекращая начатого. Сорочка его не смущала, а я уже мечтала избавиться от тонкой, но очень надоедливой преграды. – Что поддерживает твою маскировку? Уж не колечко ли с герцогским гербом?

Герб? А мне казалось, это обычная декоративная загогулина.

Я инстинктивно сжала кулаки, но граф не обратил на этот жест ни малейшего внимания. Ушастый садист принялся целовать мой подбородок.

– А это даже забавно… Смотреть в чужое лицо и видеть тебя… Мм… А тот красный пеньюар… Я едва не оконфузился при твоем появлении. И чуть с ума не сошел, когда этот желторотик Аргар обнял тебя.

Черт! Его рука переместилась на бедро. Зачем! Почему? За что?! Вернись! Ах…

Подол сорочки медленно пополз вверх. Наконец-то!

– Если не будешь орать, выну кляп. – Голос Ориса прозвучал загадочно. – А если расскажешь, куда дели Шердома, сделаю вот так…

Сорочка замерла на уровне супермини, а рука эльфа скользнула по обнаженной ноге и нырнула под ткань. Снова устремилась туда, где любое прикосновение неприлично и волшебно. Боже! Когда нет преград, это совсем иначе! Орис… Орис…

Стоп. Что ты сказал?!

Кляп исчез, но возмутиться вслух мне не дали – эльф клещом впился в губы.

Могла ли я проигнорировать поцелуй? Пожалуй, да. Но доброго самаритянина, который бы опрокинул на голову ведерко ледяной воды, не нашлось.

– Лёля, – отстранившись, выдохнул синеглазый, – ты сводишь меня с ума…

Второй поцелуй был гораздо нежней и медленней. Безумно хотелось обвить руками мощную шею, прижаться тесней, но проклятые ремни такой возможности лишили. В этот раз он отстранился еще неохотней и руку убрал не сразу.

Зато мой разочарованный стон вызвал легкую, едва заметную улыбку.

– Лёлечка, милая… – вкрадчиво прошептал соблазнитель. – Где Шердом?

Я закусила губу. Преодолеть дурман его ласк и промолчать оказалось невероятно трудно.

– Лёлечка… – Собственное имя в его устах звучало божественной музыкой. – Хорошая моя, сладкая… Ты только скажи, где Шердом, и мы продолжим… А иначе… я и пальцем тебя не коснусь.

Так. Стоп.

И еще раз: стоп! Стоп! Стоп!

За кого он меня принимает?! За полоумную нимфоманку, которая ради очередной «дозы» способна Родину продать?! Может, ему еще пин-код от банковской карточки выдать и шифр папиного сейфа? Кретин лопоухий! Наглец!

Эльф заметил перемену в настроении, мигом насторожился:

– Лёля?

Я заглянула в удивленное лицо брюнета, фыркнула и отвернулась.

Может, все-таки заорать?

Додумать не успела – тишину нарушил робкий стук в дверь. Орис напрягся, стремительной тенью соскользнул с кровати и исчез. Черт, куда он подевался?

Стук повторился.

Я закусила губу, повертела головой – синеглазого нет. Черт!

В третий раз стучали не робко, а довольно настойчиво.

Глубоко вздохнула, нацепила на лицо маску безмятежного спокойствия и ответила:

– Войдите.

А что еще делать-то?

Дверь не скрипнула – в доме каргули скрипучие двери невозможны в принципе. На пол легла полоса света, в проеме появилась худосочная фигура. Щелчок пальцами, и настенные бра вспыхнули, озарили спальню голубоватым магическим светом.

На секунду зажмурилась – слишком ярко, а открыв глаза, улыбнулась.