Владимир Кучеренко - Возвращение Легенды

– Простите, пожалуйста, это я виновата, – извинилась Мила.

– Ты че, корова долбаная, хлебалом щелкаешь? Не видела разве красный свет? – вдруг резко повернулся и заорал на девушку хозяин кроссовера.

От неожиданного хамства Людочка выронила извлеченного пассажира. Тот рухнул на асфальт и прогнусавил:

– Еж твою медь! Она не только слепая, но еще и безрукая!

Замершая с полуоткрытым ртом девушка переводила взгляд с одного на другого и не понимала, что делать дальше. С одной стороны, она неправа, но и потерпевшим так себя вести непозволительно.

А я даже не могу вылезти и заступиться.

– Че хлопаешь глазами, дура? Ремонтировать как будешь? – напирал на Милу «контуженный» водитель.

– У ме-меня страховка. Хорошая, – сдерживаясь, чтобы не разреветься, выдавила Людочка.

– Ме-ме-ме, – передразнил поднявшийся уже на ноги щуплый пассажир. – Да ты не корова, а коза. Какая страховка? Шаришь, скока эта тачка стоит? Ты даже своей жирной задницей не расплатишься.

А тут еще опустилось стекло задней двери кроссовера, и размалеванная девичья физиономия проверещала:

– Тварь, я из-за нее ноготь сломала!

Мила закрыла лицо руками и заплакала.

Кто придумал такие тесные машинки? Даже гному не развернуться. Я выбил кулаком свое окно, высунул харю и прорычал:

– Слышь, уроды, базар фильтруйте. Не стоит ваше поганое разбитое корыто ее слез.

– Опа, а это че еще за бычок или козел там блеет? – оживился дрыщ.

– Вылезай, перетрем, – зло посмотрел на меня водитель (хоть и не бугай, но крепыш). – А если ссышь, сиди там и не вякай. Мы с этой матрешкой сами…

Дальше он произнести ничего не успел, так как получил вырванной с «корнями» дверью «Дэу Матиза» по башке и, с очумевшими глазами, медленно осел наземь.

Хилый вовремя смекнул, на чьей стороне сила. Пришлось гоняться. Его вырубил метрах в пятидесяти и за ногу притащил обратно к месту аварии.

С криком: «А-а! Убивают!» – размалеванная девица покинула салон «подбитого танка» и впилась поломанным маникюром мне в лицо. Отработанным движением за патлы зашвырнул истеричку обратно и кроссовер. Там она обо что-то стукнулась и заткнулась.

Водитель очнулся, издал стон и впился в меня уничтожающим взглядом.

– Зря вы так. Могли бы мирно разойтись, – вздохнул я.

Ответом мне послужило проклятье, составленное из слов русского семиэтажного фольклора. Если перевести на нормальный язык, содержание было примерно такое: «Милостливый государь, вы даже не представляете, с кем повздорили. В моей власти заставить вас и эту прекрасную леди поглощать физиологические отходы организма. И я это непременно вам устрою. Но сначала группа энтузиастов попытается с вашей помощью изобрести новый нестандартный способ размножения. Затем послужите в качестве спортивного снаряда в боксерском зале. Потом вам снова доставят сексуальное удовлетворение, накормят тем, что было обещано вначале. Только после всего этого перепишете завещание на чужого дядю, и вас не больно убьют».

Вероятно воодушевленный красноречием соратника тощий пассажир тоже пришел в себя, тут же подключился к разговору и внес от себя пару деловых советов по поводу расправы над нами.

Посмотрел на Люду: голову вжала в плечи, всхлипы участились, началась истерика. Похоже, и ее такое заманчивое предложение не прельщает. Значит, придется вежливо отказаться…

…Окончил я рихтовку двери «Матизика» о тела невиновных участников дорожного движения, лишь когда те перестали шевелиться.

Гады, это ж надо было меня так вывести из себя.

Стараясь не наступать в лужи крови, присел и пощупал пульс на шеях мужиков.

– Фух, жить будут! – успокоился я и начал разворачиваться, чтобы посмотреть, как себя чувствует Мила.

Не успел – резкий толчок в левое плечо опрокинул меня. Больно-то как! Оперся на здоровую руку, поднялся. Второй выстрел был точнее – теперь мне продырявили бок. На пару сантиметров выше, и попали бы в сердце.

Упал на спину между избитыми хамами. Эх, все-таки замарался в крови. И в своей, и в чужой. «Кто же палит?» – размышлял я, любуясь звездным небом.

Послышались шаги, в зоне обзора показалась размалеванная девица с огромным пистолетом в руках. А-а, понятно.

– Что, козел, теперь ты не такой крутой? – спросила она, не сводя с меня мушку. Потом вытерла сопли и приказала: – Молись!

Очень близко, гнида, точно не промахнется.

«Прости и прощай, Людочка! И здравствуй, Торн, твой верный сын идет к тебе!» – мелькнули последние мысли.