Владимир Кучеренко - Возвращение Легенды

– Нет, Олика. Мне представлялось это чем-то вроде опасного, но интересного приключения. Может, ты все-таки преувеличиваешь? И твои страхи связаны с долгим пребыванием в плену у орков?

– Поверь, люди ничем не лучше. Разве что не едят поверженных. Одно дело – сражаться за отчизну, совсем другое – быть захватчиком.

– Я чуть не поступил глупо. Прости. Теперь даже если меня заставят идти на ту войну, обещаю, что сбегу в лес.

– Так-то. И еще есть в-пятых.

– Слушаю, – пробурчал я, уныло рассматривая муравьев под ногами.

– Иди ко мне, – крепко обняла меня Липа, поцеловала в щеку и шепнула: – В-пятых, я люблю тебя и не хочу потерять!

– Что ты делаешь? Нас же могут увидеть!

– Тебе не нравится?

– Очень. Но ты же сама говорила…

– Тогда сделаем так, – покрепче схватила меня Олика, выполнила бросок через бедро, перешла на удушающий захват и назидательным тоном произнесла: – Запомни, хороших войн не бывает. Это всегда чье-то горе. Понял?

– Хр-р, дха, – прохрипел я.

– Повтори! – ослабила захват дочка старосты.

– Любая война – это плохо.

– Молодец! – снова чмокнула меня и помогла подняться девушка.

– О! Вы уже и тут приемы отрабатываете? – внезапно появился Ресл.

– Ага! – кивнула Олика.

– Привет, Ресл. Куда спешишь? – потирая ушибленное плечо, поинтересовался я.

– Разве не слышите большой барабан?

Действительно, над деревней разносилось глухое: «Бум! Бум! Бум!»

– Народ собирают на площадь. Фатун объявит важные новости. Говорят, они связаны с приездом королевского гонца, – сообщил друг. – Идете?

– Конечно! – ответил я, потом притянул за руку подругу и тихонько, чтобы не услышал Ресл, произнес: – Олика, сегодня особый день! Счастливый. Я запомню его на всю жизнь!

– Почему? – не поняла дочка старосты.

– Ты призналась мне в любви!

Базирог

– Блин, никак не получается произнести заклинание, не глядя на свое отражение, – сетовал человек.

– Сконцентрируй внимание только на буквах. Ведь в прошлый раз у тебя получилось, – посоветовал я.

– Тогда условия открытия врат мне были незнакомы. А теперь, когда знаю, что проводнику запрещено видеть себя в зеркале, глаза сами косятся куда не следует.

– А если повернуть диск так, чтобы в нем отображалось не его лицо, а что-нибудь другое? – предложила Теона.

– Солнце, ты же прекрасно знаешь, что так нельзя, – ответил Серый.

– Может, ему шоры, как коню, повесить, чтобы смотрел только на надпись? – подключилась светлая сестренка, не отрываясь от учебника по начертательной геометрии.

– И седло, – добавила дроу.

– А седло зачем? – удивился я.

– Чтобы не называл меня солнцем, – буркнула на человека тетя Теоларинэ.

– Прости, зайка, постоянно забываю, – виновато отозвался Вотар. – Ты ведь у меня такая ослепительная.

– Продолжай.

– Еще ты наиярчайшая и самая звездная эльфийка.

– Хм, думаешь, подлижешься и я прощу?

– А разве нет? – Жених обнял невесту и чмокнул в губки.

Дроу ответила тем же, и бессовестная парочка, забыв обо всем, принялась лобызаться и ласкать друг друга.

– Улетать уже завтра, еще не все подготовлено, а у них одно на уме, – вздохнул я.

– О-о, знал бы ты, что у них на самом деле в мыслях, – прокомментировала ситуацию магичка.

– Кхе, кхе, – демонстративно прокашлялся я. – Может, вернемся к нашим баранам?

– Точнее, к нашему коню, – поправила Цветаниэль и добавила: – Который имеет шанс превратиться в козла, если из-за его любвеобильности через сутки не перенесемся на Пангею.

– Действительно, Сергей, ты собираешься возвращать сестру или нет? – Злой лохматый гном уже потихоньку вытеснял из меня доброго и пушистого.

– Простите, пожалуйста, – с трудом преодолел себя и наконец оторвался от Теоларинэ человек. – Просто, когда вижу мою курносенькую прелесть, перестаю трезво соображать.

– Потому что кровь покидает мозги и наполняет другую часть тела, – ехидно объяснила светлая.

– На чем мы там остановились? – пропустил мимо ушей ерничество сестренки Вотар.

– На том, что ты вместо концентрации внимания на заклинании любуешься отражением своей морды, что делать категорически запрещено, – напомнила Цветаниэль.

– Так, Цветана, ты учи, не отвлекайся. Сами разберемся. А то, ишь, везде успевает свой нос сунуть.

Ответ был беззвучный, но красноречивый: светлая высунула язык и растопырила в горизонтальной плоскости мизинец, а в вертикальной – большой палец левой руки (хорошо, что землянин незнаком с этим пангейским знаком презрения).