Виктор Шайди - Иероним

– Сегодня прилягу у костра, – прозвучал в голове голос Адольфа.

Повернувшись, я увидел озорной блеск желтого моря и зубастую ухмылку четвероного деспота, сорвавшего всю лиричность настроения. Песнь затихла, и стол, взорвавшись овациями, упал в бездонную пропасть веселья. Кубки, блестя пухлыми боками, взлетели, разбрызгивая рубиновые капли. Вино гуляло по венам, поднимая волну тепла. Наслушавшись похвал и порядком устав от песен и танцев, я наконец оказался на холодном ложе шатра. Лицо накрыла и щекотала пахнувшая вином и травами рыжая мягкая волна волос. Дыхание Эльзы обжигало шею, проворные руки снимали латы. И я забылся в объятиях любви и ласки…

Империя Карла Великого

Северная обитель пастырей

2, пемти Ияра 334 года от прихода Основателя

Послушник летописца Большой Книги Времен Алфений

Лист третий (добытый в трудах праведных)

Дни летели птицами, нагруженные трудностями пути исправления во владениях отца эконома Бонифатия. Брат мой на пути, послушник Онисим, прошел испытание и, приняв радостную весть о чуде, сотворенном отцом врачевателем Урбиком, и излечении многострадального пальца отца настоятеля, убыл в Смотровую башню, напоследок уверив в полной преданности и помощи в расследовании козней злополучной кометы. Сия вредительница затихла, обдумывая коварные планы, а я смиренно продолжил нести непосильную ношу исправления.

Порядок после трясения земли силами братии был наведен, и в свободное время, коего, правду сказать, было совсем немного, я находился в поисках чистого пергаментного листа – большой редкости в нашей обители. Воспылав примером полоумного отца Ионы, не остановленного отказом отца настоятеля и записывающего свои измышления на самолично выделанных свиных шкурах, я начал приглядываться к обительской живности, высчитывая дни умерщвления, в надежде упросить отца эконома выделить небольшой кусок кожи. Но Великое Провидение и Основатель услышали мои молитвы и ниспослали серый кусок чистого пергамента, найденный во время уборки обширных подвалов вотчины отца эконома. К слову сказать, сей смиренный отец, проявляя всю праведность, не давал мне спуску, усложняя и без того трудную, тернистую тропу исправления новыми заданиями и нравоучительными внушениями широкой дланью ниже ушей.

Жизнь ордена смиренно текла по волнам Провидения, а меня не оставляла мысль о страшном слове – ИЗМЕНА.

Загруженный работой, я все чаще старался смотреть в сторону покоев отца настоятеля, со всей духовной силой разгоняя сомнения. Послушник Онисим, повстречавшийся намедни у обительского колодца, принес радостную весть – тяжеленные труды полоумного отца Ионы вскоре должны вернуться в Смотровую башню, где выпадет возможность прикоснуться к сокровенным знаниям и пролить луч света на тьму сей тайны. Слухи и домыслы о треххвостом знаке поутихли, и братия со всей смиренностью забыла о проказнице, причинившей столько бед, и тут комета нанесла очередной удар.

Утром, возвращаясь от ручья и направив стопы в обитель, я заметил вальяжно и нагло прогуливающегося около входа глашатая треххвостого знака – кота. Мышиный душегуб, завидев меня, заговорщицки мяукнул и шустро влез на дерево, всем видом предлагая присоединиться к созерцанию разворачивающихся событий. Перед взором открылся вымощенный камнями обительский двор. Послушники погибшего отца астронома кряхтя носили в Смотровую башню огромные тома книг из покоев отца настоятеля. Сам Святейший наблюдал с балкона за снующими, не подозревая об опасности. Я, ничего интересного не увидев, тронулся было в путь, как хвостатый бандит мяукнул, призывая не отвлекаться. В это время во дворе появился тучный отец Бонифатий и разразился проповедью о недопущении затаптывания полов, требуя от послушников, носивших книги, вытирать на входе ноги. Проповедь подкреплялась щедрой раздачей подзатыльников. Легкий северный ветер усилился и стремительно ворвался во двор, закружившись в пыльном вихре. С крыши сдуло кусок черепицы, наверное треснувший от трясения земли, и он с хрустом опустился на темя Святейшего. От такой неожиданности отец настоятель перевалился через перила и устремился на ничего не видящего отца эконома Бонифатия. Праведные отцы гулко встретились, распластавшись на обительском дворе, и озорной ветер, подхватив рубища, обнажил срамное. Удивленные послушники раскрыв рты уставились на сие непотребное зрелище. На фоне тучной темной фигуры отца эконома силуэт Святейшего в белых одеяниях выглядел тоньше и женственнее. Сие замешательство длилась недолго, и отроки кинулись поднимать упавших отцов. Душегубный кот, довольно мяукнув, спрыгнул с дерева и, на прощанье вильнув толстым задом, скрылся в кустах.