Виктор Шайди - Иероним

– А теперь за работу. Пора закончить мародерство, и так задержались. – Я вздохнул и активно принялся разбирать остатки гнезда.

Работа спорилась, обнажая каменный пол карниза. Через пару часов все было кончено. В дальнем углу балкона, освещаемая костром, громоздилась куча всякого поломанного железа, рядом ворох веток, и отдельной внушительной жуткой горой – останки людей и животных. Отблески пламени плясали на желтоватых костях, гоняя суетливые тени. Удача улыбнулась десятком различных монет, парой довольно крупных серебряных цепочек. В основном же – сплошной ненужный истлевший хлам. Адольф прошелся по месту, где раньше мостилось гнездо, тщательно принюхался:

– Чувствую, под камнем есть необычное, надо хорошенько поискать.

Включив фонарик, я принялся тщательно осматривать пол уступа. Разбежавшиеся в сторону тени открыли необычный рисунок трещин. Внимательно пригляделся – прямо по центру выделялся из общего хаотичного орнамента небольшой, длиной в человеческий рост, правильный прямоугольник. На нем стоял и принюхивался Адольф. Немного порывшись в хламе и наконец отобрав подходящую железку, я поддел ею и сдвинул плоскую тяжелую каменную плиту.

Взлетевшая пыль резвилась в световом коридоре луча, освещавшего останки человека. Скелет в жуткой темно-бурой кольчуге. Поверх лоскутов ржавчины будто новый нагрудный доспех. Отличный начищенный панцирь отливал сероватым титановом цветом. Такой же блестящий шлем лежал в ногах, обутых в съежившиеся кожаные остатки сапог. Костлявая рука сжимала отличный полуторный меч прекрасной работы. На второй кисти сверкало золотое кольцо с большим кровавым рубином – в красном камне застыла серебряная оскаленная пасть волка.

– Ага, вот и сэр Фридрих Дрэгон, герцог Сапсанский. Красивые доспехи, фамильное кольцо, – довольно сказал хвостатый.

– Точно?

– Точнее быть не может, чувствую запах призрака.

– Что, призраки пахнут?

– Все имеет запах. Даже неупокоенная душа, – продолжал издеваться Адольф.

Я вытащил останки и закрыл нишу плитой. Меч и шлем отнес поближе к костру.

Огонь охотно заиграл на пепельном, не слишком широком, но длинном лезвии. Витая рукоять приятно легла в руку. На крестообразной гарде я заметил клеймо – оскаленную пасть волка. Круглый медальон, изображающий солнце, венчал великолепное произведение оружейников.

Полузакрытый шлем с Т-образной прорезью наподобие древнегреческого, надежно закрывающий скулы и затылок, вместо щетки на макушке имел небольшие рожки, а внутри был подбит гибкими чешуйками пластин, выполняющих функцию ремней, гасящих силу удара.

Тонкая работа мастера.

Набросив капюшон кольчуги, я надел шлем. Приятная тяжесть легла на голову, вырез не мешал обзору и позволял свободно дышать. Гибкие пластины щелчком соединились под подбородком, фиксируя шлем. Намного удобнее современной каски. Защищает и затылок, облегает уши и гнутыми пластинами прикрывает щеки и подбородок. Монолитный, с глухим забралом – турнирный шлем рыцаря. Сняв его и положив у костра рядом с мечом, залюбовался игрой огня на абсолютно не тронутом временем оружии.

Интересно, что за сталь? Современный мир не слишком много знает таких сплавов, чтобы не трогало вечное время.

Полюбовавшись удачной находкой, отправился к останкам герцога. Возле праха деловито сидел пушистый, внимательно рассматривая кольцо. Луч света лежащего на полу фонарика, касаясь кольца, разбивался на спектры, отражавшиеся в желтых глазах замечтавшегося вампала.

– Что, интересно?

Не дождавшись ответа, я поднял фонарь и осветил останки.

Панцирь сделан в форме обнаженной груди с идеальными кубиками пресса. Литые круглые наплечники плавно переходили в щитки, прикрывающие бицепс. Пластинчатые налокотники заканчивались искусными наручами с полуперчатками, надежно закрывающими тыльную сторону ладони и первый ряд фаланг пальцев. На сгибе ударных костяшек кулака имелись шипы. Кольцо на правой руке входило в специальный оставленный выступ и красиво дополняло картину. Внимательно осмотрев кисти, обнаружил закрепленные изнутри на защищающих фаланги пластинах небольшие кольца, что позволяло сгибать кулак вместе с ними. Интерес все сильнее разгорался, и я перевернул останки на грудь.

Литые наплечники надежно закрывали лопатки, под ними по позвоночнику вплоть до пояса шли гибкие пластины, позволяющие свободно наклоняться и двигаться. Сверху крепились отливавшие серебром резные ножны, по размеру подходящие найденному мечу. Бока доспеха пластинчатые и мертво прикрепленные к панцирю. Щитки на руках крепились широкими пластинами. Ни зажимов, ни кожаных ремней я не обнаружил. Создавалось впечатление, что человека заковали в доспех и он никогда панцирь не снимал.