Андрей Архипов - Ветлужская Правда

– А зачем он его брал? – недоуменно пожал плечами полусотник. – Может, для грузил? Но вроде в любви к рыбалке замечен не был… В любом случае, если он его не жрал горстями, то ничего страшного с ним бы не случилось! Насколько я помню, этот металл действует на организм постепенно! Взять тот же Рим! Свинцовые трубы, используемые ромейцами для воды, привели к массовому бесплодию, люди просто теряли возможность зачать детей! Однако никто с заворотом кишок или судорогами не валялся от этого!

– Гхм… – неожиданно для себя вмешался в разговор Бикташ, не обращая внимания на изумленные взоры собеседников, обнаруживших рядом с собой «говорящую мебель». – Вы не про олово ли говорите, свинцом его называя? Так в вино он его добавлял, для сладости! У ромейцев только так и делают, без этого их кислятину пить невозможно!

– Точно! – вскинулся Григорий, заехав себе ладонью в лоб. – Я же знал! В ромейских странах виноградный сок уваривают в сироп именно в свинцовых сосудах! А иногда при брожении вина даже опускают туда свинцовые гири, поскольку они эту сладость и придают! А Алтыш вместе с новгородцем в последнее время что только не пили, так что когда этот ваш булгарец влил в него целый бурдюк со свинцовым напитком… хм. Иван, что с тобой?

Мелко сотрясаясь от хохота, полусотник пытался удержаться на стуле, неудержимо сползая под стол и пытаясь что-то сказать.

– Ой, грех-то какой…

Звучная затрещина прозвучала как щелчок спущенной тетивы, заставив половину присутствующих вскочить на ноги и схватиться за оружие. Даже Бикташ поймал себя на том, что стоит и пытается схватиться за рукоять отсутствующего меча, одновременно оглядываясь на дверь в бесплодных попытках улизнуть из дома, пока тут не закончится резня. А что могло быть еще? Даже другу такой поступок спускать нельзя, иначе все остальные поймут, что с обиженным могут поступать точно так же. Однако полусотник на такое оскорбление отреагировал почти спокойно: лишь окинул лекаря долгим взглядом и стал вытирать выступившие на глазах слезы.

– Может, ты и прав, Слава, что привел меня в чувство! А то получается, что люди при смерти, а я над ними потешаюсь. Но как подумаю, что с ними сделает Свара после выздоровления… Ведь они наверняка и его угощали, а он к своей потенции, то бишь к будущим детям очень трепетно относится!

На этот раз заулыбались все. Даже Юсуф несмело стер на своем челе печать изумления и чему-то криво ухмыльнулся. Бикташу на миг показалось, что мир вокруг сошел с ума, и дело даже не в том, что в этом месте воины не собирают кровь за нанесенные обиды. В конце концов, лекарь может иметь немалый статус в обществе ульчийцев, а если он еще и волхв… Сотник просто не понимал, что происходит, и оставаться в этом месте ему не хотелось.

– Что обо мне скажешь?! – Бикташ положил ладони на стол в знак мирности своих намерений, однако голос его звучал достаточно жестко. – Решай, Иван, какой выкуп потребуешь за моих воев, если уж наша кровь тебе не нужна, и посылай гонцов к Масгуту. Раз проступка за потраву буртасца на нем нет, то самое время перед ним за свой поклеп повиниться. А потом можешь про меня словечко молвить и даже передать из рук в руки, виру спросив за то, что к тебе в гости зашел…

– Угу, угу… – Ветлужец прищурился и ехидно процедил: – Платная доставка непрошеных гостей в любой район Поветлужья, особо настырных перевозим вперед ногами!

– Смейся, смейся, пока живой! Одно скажу, пусть и во вред себе… Даже если ты возьмешь малую виру, это никак не скажется на твоем положении осенью! Мы придем!

– Знаю! – мгновенно посерьезнел его собеседник. – Поэтому и хотел с тобой поговорить, после чего ты можешь невозбранно уйти. Мои люди даже отвезут тебя до вашего лагеря, где и отдадут оружие…

– Вместе с ними мне лучше не показываться на глаза наместнику, хотя мои вои и будут молчать обо всем. Но что ты попросишь за нашу свободу?

– Хорошо, высадим тебя чуть ниже по течению. А что попрошу… Перейти на нашу сторону или купить твою лояльность я не предлагаю, поскольку от присяги тебя избавить не могу. Кроме того, у наместника и без твоей сотни найдется кому воевать…

Бикташ удовлетворенно кивнул, поскольку собеседник начал говорить уже вполне здравые вещи, и стал ловить каждое слово о своей участи.

– Однако… – Ветлужец на мгновение задумался и неожиданно заговорил совсем о другом: – На моей родине есть такое понятие… финно-угорские народы. Насколько я помню, сюда причисляют и наших отяков, и мордву, и мерю, и даже черемисов, хотя у тех и полуденной крови немало. Про твое племя и упоминать не стоит, название говорит само за себя: угры! Признаюсь тебе, что и сам я отчасти этих корней, так что имею право говорить о таких вещах… Все мы близкие друг другу люди. Гораздо ближе, чем те же булгарцы или даже русы!