Андрей Архипов - Ветлужская Правда

– И что? Это ж баба! Она и создана, дабы мужа ублажать! А уж служка какая-нибудь…

– Нет для меня ни смердов, ни рабов, ни низшего сословия, ни высшего. На этом и другие ветлужцы стоят. И пока моя… хм… полусотня меня уважает, пар свой они на рубке дров спускать будут!

– Сурово ты с ними…

– По Правде Ветлужской! В ней говорится, что звание воинское, как и чин боярский, по наследству не передается, каждый его заслужить может лишь с самых низов. И почести к нему, и богатство, если получится… Однако спрос строгий! С другой стороны, рисковать их головами в чужих распрях тоже никому не позволено! Потом за это можно своей лишиться на воеводском совете! Вот, к примеру, если я захочу просто так пограбить половецкий стан, то, даже если никого не потеряю, более мне дружину в поле не водить…

– Ты погоди со своей дружиной, ты мне про наследуемое ответь, – хмыкнул Веремуд. – Неужто у вас сын боярина бояричем величаться не будет?

– Угу. Даже перед законом нашим боярин сей будет отвечать так же, как и любой другой ветлужец. Да и стоит ему один раз опозориться – начинай опять с самого начала, а то и вовсе запретят служить!

– А какой позор с бабами потешиться? Ладно бы ваши были!

– А вот в этом и заключается суть! Относись к другим так же, как… Да ты слышал наш разговор с инязором! Что повторяться!

– И что, все следуют покону такому?

– Нет, – засмеялся на ходу Иван, однако смех этот прозвучал совсем неестественно и был скорее похож на вымученный кашель изрядно простудившегося человека. – Но, надеюсь, будут когда-нибудь. Может быть… Хотя бы кто-нибудь!

Солнце пекло немилосердно.

Конец долгого дня выдался тягостным, люди устали, и даже досужие разговоры на время прекратились. Весь переход после короткого дневного отдыха прошел в молчании и сопровождался лишь тяжелым дыханием бегущих людей и топотом лошадей.

Веремуд потряс баклажку с остатками воды и огляделся по сторонам, словно пытаясь по волшебству найти источник живительной влаги. Однако ни ручейка, ни родника поблизости не наблюдалось, и он скупыми глотками утолил жажду, бросив пустой сосуд в седельные сумки и с надеждой окинув взором спускающийся в лощину дозор.

Простые холщовые рубахи ветлужцев, грязные от пыли и разводов пота, перемежались с короткими кольчугами тех из них, кто, как понимал Веремуд, бежал сзади и спереди колонны в охранении. Именно одоспешенные вои в случае опасности должны были принять первый удар. Однако тащить на себе почти пуд доспехов и оружия в таком темпе было тяжело, поэтому при коротких остановках ратники постоянно сменялись. Насколько Веремуд понял, железными рубахами была обеспечена вся рать, и одно это заставляло его глядеть на ветлужцев с нескрываемым изумлением. Эти неполных три десятка воев в открытом бою вполне могли вырезать войско вдвое больше себя, а уж на равных потягаться с целой сотней неодоспешенных ратников.

Даже девицу они облачили в слегка великоватую ей кольчужку. А также водрузили на голову шлем, из-под которого забавным снопом выбивались ее многочисленные косички. Поскольку она была верхом, доспех не был такой уж для нее неодолимой тяготой, хотя иногда и заставлял ежиться от непривычной ноши на плечах. А как только Веремуд объявил, что они пересекают земли мокши, Важена и вовсе повеселела, и ее стройную фигуру можно было заметить в любом конце быстро передвигающегося отряда.

То она сцеплялась с ветлужским мастеровым, споря о лежащей впереди провинции Мардан, родине буртасов, то оттачивала свой змеиный язычок на ком-нибудь из воев, заставляя того рассказывать о своем житье-бытье на Ветлуге. Лишь к полусотнику она почему-то не приближалась, краснея при виде его, да и руса обходила стороной, помня, что он является причиной ее злоключений.

Задумавшись, Веремуд не заметил, как мерный цокот лошадей был прерван неожиданной остановкой. От головы колонны к ним шустро продвигался ратник, вернувшийся из дальнего дозора. Достигнув полусотника и слегка прищурившись на лучи закатного солнца, светившего ему прямо в глаза, он перевел дух и начал пересказывать последние новости:

– Иван, в четверти часа ходьбы отсюда колея наезженная пролегает. Судя по всему, ответвление от тракта в Путивль.

– ?..

– На такой же… э-э-э… дистанции от перекрестка конный отряд, сабель в сорок, одвуконь, с полным обозом.

– Направление?

– Нас еще не миновали, идут с запада, из последних сил, без дальней разведки и почти без головного дозора. Люди потрепаны, есть раненые, но возы не бросают и тащат их чуть ли не на себе.