Евгений Щепетнов - Слава. Наследник

«Никак не чувствую. Я же говорю: мне не больно, не чувствую голову. Вы уже закончили?»

«Нет. Еще немного, и все. Я тебе скажу, когда закончу».

Слава взял из рук Леры вакуумный насос и аккуратно направил его гибкий, прочный «хоботок» в просверленную дыру. «Хоботок» был толщиной около двух миллиметров, но он с трудом пролез в отверстие. Слава даже удивился – только что просверлили, неужели уже затягивается? Регенерация существа была просто невероятной!

Наконец отверстие пройдено, и «хобот» уперся во что-то упругое, мягкое. Слава с замиранием сердца, но поторапливаясь, нажал на кнопку забора пробы… и тут случилось невероятное – Гена забился в судорогах, едва не сбросив своих «наездников» со спины, задергался, забил хвостом, поднимая пену, и громко заревел, как огромный бык.

Слава выдернул вакуумный пробник, мельком отметив для себя, что в небольшой прозрачной колбе находится кусочек вещества темного, почти черного цвета. И только выдернул, как Гена сделал «свечку» и, запрокидываясь на спину едва не прибил землян своим двухсоттонным телом. Они прыгнули в разные стороны, как зайцы. Гена бился в пенистых волнах, ревел, а Слава никак не мог пробиться до его разума, охваченного безумием, и в конце концов решил, что надо быстренько убираться отсюда. Гена, в конце концов, отойдет от странного приступа, но, пока отойдет, бока намнет своих новым друзьям очень даже крепко.

– Лера, держись ко мне ближе! Поплыли к берегу! – прокричал он жене и мощными ударами видоизмененных ног послал тело в сторону видневшегося на горизонте острова. Плыть было довольно далеко, и Слава подосадовал, что они забрались на такое расстояние. По прикидкам – километров пять, не меньше.

– Слава, что это было? – озабоченно спросила Лера, рыбкой взлетая по волнам и вспенивая воду, как торпедный катер.

– Не знаю. Может, я задел какой-нибудь нервный центр в мозгу или что-то такое. Я не могу сейчас ничего предполагать. Нам нужно добраться до Лаборатории, тогда все будет ясно. Слушай, а давай попробуем преобразоваться в летающую версию прямо здесь? Зачем нам обязательно земля? Может, сумеем подняться на крыло? Давай я первый.

Слава лег на волны, сосредоточился, и из его спины начали вырастать небольшие кожистые крылья. Они вытягивались в стороны до тех пор, пока он не решил – хватит, надо пробовать взлететь.

Первые попытки ничего не дали – он хлопал крыльями по воде, пускал пузыри и забрызгивал округу мириадами водяной взвеси, пока не догадался: уменьшил размер крыльев и добился, что его тело наполовину высунулось из воды во время движения. Выглядело это как катер, вышедший на редан, используя полную мощность двигателя. Волочащиеся по волнам и отбрасывающие пенные брызги ноги закрепляли это впечатление. По мере движения Слава увеличивал крылья и, наконец, неуклюже поднялся над волнами, срочно изменяясь для устойчивого полета.

Через десять минут он уже свободно летел над озером, держа в руках драгоценную капсулу с плотью Гены, ушедшего к тому времени глубоко под воду.

У Леры все получилось гораздо ловчее: глядя на потуги мужа, она проделала все нужное быстрее и элегантнее, так что скоро они оба набирали высоту, уходя все выше и выше к облакам. Сквозь толщу кристально чистой воды виднелось огромное тело монстра, погружающегося в глубину, к самому дну гигантской впадины.

– Слав, он отойдет? Он не утонет там, на дне?

– Не утонет. В общем-то он амфибия. Может дышать и атмосферным воздухом, и растворенным в воде кислородом. Что-то не понравилось мне его поведение: если он сказал, что не чувствует голову, то почему такая реакция после касания опухоли? В чем дело? Курс – на Шарги. Как можно быстрее, чтобы образец не испортился. Будем лететь без ночевок, насколько сил хватит, хорошо?

– Да без проблем. Только есть-то что-то надо…

…Они добирались двое суток до корабля, почти без сна, без отдыха, изнемогая от усталости, мечтая съесть целого быка и проклиная Хозяина, из-за которого они не могут использовать гравискутер. Ночью, как и раньше, на них пытались нападать стаи ночной гадости в виде каких-то зубастых и клыкастых тварей, но были частично истреблены вспышками игловиков, а частично рассеяны светом мощных фонарей, реквизированных у хартов – пришлось даже вернуться в их селение за снаряжением – сразу полететь до корабля не удалось. Да и поесть стоило перед отлетом.

Шлюз Шаргиона встретил как дом родной. Примчавшаяся гравиплатформа приняла их измученные тела и за считаные минуты доставила в Лабораторию.