Андрей Величко - Наследник Петра. Кандидатский минимум

В принципе этим можно было и ограничиться, но подчиненные Ершова проявили разумную инициативу. В конце концов, их послали искать хоть какие-то следы летающего устройства, а не просто Ефима Крякутного, так что сбор информации был продолжен. Вскоре нашелся еще один Ефим, фамилия коего была Черпак, а сам он был кузнецом из Ряжска. Вот этот имел к полетам самое непосредственное отношение. Он сделал крылья из проволоки, обтянутой бычьими пузырями, надел их на руки, к заду привязал длинный хвост из ястребиных перьев и долго бегал в таком облачении вниз по склону холма, подпрыгивая и пытаясь взлететь. Однако это у него не получилось, и в конце концов Черпак подвернул ногу и упал, да прямо рожей о булыжник, по каковой причине его крылья сломались, а рожа, и до того не блиставшая красотой, стала просто непотребной. Убедившись, что более никто в окрестностях Рязани летать не пытался, посланцы Афанасия быстро доставили кузнеца вместе с обломками его крыльев в Лефортовский дворец.

Царь отметил их усердие большой премией, о чем пожалел после первой же беседы с Ефимом Черпаком. Нет, парням вполне хватило бы и обычной! Потому как руки у кузнеца оказались действительно золотые, тут эмиссары мажордома не ошиблись. Но вот голова, к сожалению, была дубовой, в чем Новицкий убедился довольно быстро. Несмотря на все старания императора, за сорок пять минут кузнец так и не смог понять ничего. Понятия «удельная нагрузка на крыло» и даже «центр тяжести» так и остались для него покрытыми мраком тайны. Про центр давления Сергей не стал даже заикаться, а, вздохнув, выписал Ефиму направление на подготовительные курсы. Вдруг в процессе учебы человек хоть немного научится пользоваться мозгами? Ведь бывали же такие случаи, хотя и редко.

Однако на этом история не закончилась. За ужином Лена заметила, что император вроде как чем-то расстроен, и поинтересовалась причиной. Сергей начал рассказывать, понемногу увлекся и примерно к полуночи выложил все, что знал об аэродинамике. А знал он не так чтобы совсем мало – во всяком случае, гораздо больше своего среднестатистического ровесника из двадцать первого века. Ведь царь собирался, прижившись на троне и отвоевав у турок Крым, построить параплан, а то и вовсе настоящий планер и летать на нем в окрестностях горы Узун-Сырт в Коктебеле! Когда он там отдыхал, этих парапланеристов на горе было много, но его, к сожалению, туда не пустили.

Так вот, когда император закончил объяснения, его подруга всплеснула руками:

– Питер, ну как же так можно? Человека прямо из захолустной кузницы на перекладных доставили в императорский дворец, опомниться не давши, привели к царю, и ты хочешь, чтобы он сразу пришел в себя? Да он же небось от стеснения ног под собой не чуял! Даже я и то – вспомни – поначалу в твоем присутствии сло́ва молвить не могла.

– Неужели? – удивился Сергей. – Но, даже если это и так, то сейчас ты еще как можешь, и далеко не одно слово.

– Вот именно! Так я же умная, почти как ты, а он – простой кузнец. Даже если он всего и не поймет, что ты ему скажешь, то все равно – у нас что, мастеров совсем девать некуда? И неужели действительно можно построить летающую машину – что же ты мне раньше об этом не говорил? Да мы…

Тут Татищева глянула на часы и резко сменила тему беседы:

– Первый час уже. То-то смотрю, что ты уже пару раз зевок подавлял – может, пойдем спать? А про поперечную остойчивость ты мне завтра расскажешь, а то я пока не понимаю, как тут действует масштабный фактор.

«Вообще-то я тоже, – подумал император, гася керосиновую лампу, – но у меня есть планшет. И там, кажется, про него что-то такое было. Но это действительно завтра, причем не с самого утра, а сейчас найдется и более интересное занятие…»

Вскоре, к удивлению Новицкого, интерес к воздухоплаванию проявил и владыка Феофан. Он уже закончил преподавание Сергею основ православия, но, оставаясь одним из ближайших сподвижников молодого императора, довольно часто удостаивался аудиенции. И вот, значит, на одной из них он заявил:

– Дошло до меня, государь, что вызвал ты из Рязани некоего кузнеца, который там пытался сладить крылья, подобные тем, что летучая мышь имеет, и полететь на них, но не удалось ему сие предприятие. Но не думаешь ли ты, что оное произошло всего лишь из-за недостатка средств? Мол, если кузнецу помочь, то он и полететь сможет. Если так, то это ошибка, в своем развитии могущая дойти до богохульства. Ведь Господь не зря не дал человеку крыльев.