Но, как видно, либо Ушаков ошибся, оценивая степень готовности заговорщиков, либо что-то пошло не так. Не желая показывать свою осведомленность, Петр решил не изменять своим привычкам и не увеличивать охрану. Вот заговорщики и воспользовались этим, прибегнув к столь неожиданному, наглому и открытому нападению…
Пользуясь затишьем, Петр переместился к другому гвардейцу, также погибшему от пули. Теперь у него два изготовленных к бою пистоля. Господи, да Петербург вымер, что ли? Вот послышались первые встревоженные голоса. Легкие шаги бегущего человека. Слишком легкие, не иначе девичьи. А вот уже откровенный топот.
Кто-то выбегает со двора, кто-то бежит с обеих сторон набережной. Встревоженные крики. А вот слышится по-военному четкая команда. Не иначе как патруль. Петр хотел было покинуть это место, но голос командира патруля заставил его остаться. Оно, может, и заговорщики, но уже набегает толпа, а это не совсем одно и то же, что находиться в одиночестве на ночных улицах.
– Ваня… Ванечка…
Ну точно, девушка. Не ошибся, распознав ее шаги. Уронив шаль, девушка опустилась на колени. Протянула руки к лежащему на мостовой, вместе с тем боясь к нему прикоснуться. Это тот самый, которого Петр сразил, метнув кинжал. Наконец пронзительно закричав, она буквально рухнула на тело мужчины.
– Что вы наделали! Он же к вам бежал! Он помочь хотел! Ваня… Ванечка, ты меня слышишь?!
– Что тут случилось?!
– Государь?! Господи, с вами все в порядке?! – Служивые все же добрались до места первыми. Ну если не считать девушку.
– Спокойно, сержант. Я невредим, – осматривая воинство, произнес Петр.
Шесть ингерманландцев. Ночной патруль. Это хорошо. Судя по докладам Ушакова, среди заговорщиков было несколько офицеров Преображенского полка. Поэтому не исключено вовлечение рядового и сержантского состава. К ингерманландцам и семеновцам эта зараза не проникла. А ведь, казалось бы, к ним первым должна была.
Год назад были пересмотрены дела ссыльных, и многие вернулись из Сибири в свои вотчины, а кое-кто был восстановлен и на службе. Помиловал Петр также сына и дочь светлейшего князя Меншикова. Им вернули немалую часть имущества, все столовое серебро, драгоценности, что еще сохранились, и многое иное. Так как дворец был занят под кадетский корпус, им предоставили дом в столице. Отошли им и два обширных имения с деревеньками, из прежних владений.
Мало того, император позволил Александру Александровичу вернуться на службу. Впрочем, тот и так должен был служить, так как служба до его совершеннолетия засчитана не была. Согласно указу ему предстояло отдать государственной службе пять лет. Но самым удивительным было то, что Петр удовлетворил прошение Меншикова о назначении в Ингерманландский полк. Сейчас он служил там в чине прапорщика.
Ушаков был категорически против, но Петр настоял. Не главе КГБ заниматься вопросами комплектования гвардии. Его дело безопасность, вот пусть и отрабатывает свой хлеб. Гвардейцы же – это только его, Петра, забота. Хм. Плохо, видать, заботился, коли столько заговорщиков расплодилось.
Кто знает, возможно, Меншиков умел хорошо скрывать свои чувства. Может, все дело в том, что и впрямь осознал, сколь дерзновенными были планы его батюшки. А может, причина была в том, что он не мог не понимать, что будет под пристальным наблюдением. Как бы то ни было, но к заговору он не имел никакого отношения…
Осознав, что теперь находится в безопасности, Петр приказал осмотреть всех и склонился над Мальцовым. Дюжий сержант, несмотря на полученную в грудь пулю и смертельную бледность, все еще дышал. Со всхлипами и хрипами, неровно и едва-едва, но дышал.
– Кто-нибудь! Вот ты, – Петр ткнул пальцем в первого попавшегося на глаза мужчину, – разыщи карету, любую, без разницы. Какую увидишь, ту и тащи сюда, моим именем.
– Слушаюсь, государь! – Мужчина сорвался с места, словно и не в годах, а пострел какой-то.
Оглядевшись по сторонам, а потом осмотрев себя, Петр выругался сквозь зубы и начал расстегивать камзол. Добрался до рубахи из тонкого полотна, выпростал ее. Послышался треск разрываемой ткани. Нужно срочно сделать хоть какую-то перевязку, иначе его спаситель попросту истечет кровью, так и не дождавшись помощи.
– Государь, вам бы уйти отсюда. – Голос сержанта-ингерманландца прозвучал напряженно и озабоченно.
Понять его нетрудно. Ситуация далека от благостной. Ответственность за жизнь императора навалилась на его плечи всей тяжестью. Если с Петром хоть что-нибудь случится, то не сносить служивому головы. Ну и кому это добавит настроения?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу